Читаем Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны) полностью

Языковая стихия Андрея Белого, прозой которого тогда была увлечена едва ли не вся русская литература, владела Эренбургом в пору работы над «Курбовым», и даже в завершенном поздней осенью 1922-го романе следы этого воздействия остались. Еще одно, все возрастающее, воздействие на Эренбурга оказывала лирика Пастернака. Эти две волны, усиленные прежде неведомым Эренбургу психологическим комфортом массового успеха, ощущаются в стихах, написанных в январе 1922-го, — стихах о любви, которая, как известно со времен Данте, правит миром:

Это новое бытие пока Эренбургу чужое:

Оно отрицает прошлое, ибо пожар революции испепеляющ:

и все-таки его надо понять и принять:

Заключительное стихотворение «Опустошающей любви» программно, в нем библейский сюжет позволяет Эренбургу точно заявить о себе Держателю библейских весов:

и подтвердить, может быть, главную поэтическую мысль книги:

Следующий, затяжной, перерыв в работе над романом начался в мае, и Эренбург уехал на Балтийское море (остров Рюген); в июне там были написаны новеллы «Тринадцати трубок», а на рубеже июля — августа — 25 стихотворений, составивших книгу «Звериное тепло»; тематически она продолжила «Опустошающую любовь», существенно отличаясь от нее ясностью. Иногда в этих, по замечанию Андрея Белого, «безукоризненно, четко изваянных» стихах ощутимы интонации Пастернака:

иногда, почти неуловимо, — Мандельштама («Психея бедная, не щебечи!»), иногда — даже Маяковского («Ворочая огромной глыбой плеч»), но, разумеется, прежде и больше всего (словарь, чувства, мысли, образный строй) эта экспрессивная книга о любви — книга Ильи Эренбурга. На дистанции в 25 стихотворений он не мог ограничиться только любовью и вспоминает события октября 1917 года:

Москву, где

но в целом, как сказано, книга не об этом:

Из образов «двух сердец» один — автопортрет, он узнаваем и когда изображается прямо:

и когда с усмешкой выражен сюжетом:

Второй образ — пленителен:

Любовная лирика — не слишком частая гостья в поэзии Эренбурга, тем заметнее ее удачи:

Сравнения впечатляющи («женщины, как розовые семги»), стих внятен и ярок: