Читаем Оазисы полностью

Они остановились у дома, где жила Людмила, Горохов нашёл кнопку с нужной фамилией и нажал на неё. Жал настойчиво и долго, уже думал, что не откроют, но тут из динамика над кнопками донесся вальяжный и нагловатый голос:

– Ну, кто там?

– Банкир Брин, меня зовут Горохов, я уполномоченный Чрезвычайной Комиссией. Мой мандат номер сто шестьдесят, откройте дверь.

– Что? Кто это там, а? – В голосе стало меньше вальяжности, и появилась тревога.

– Повторяю, меня зовут Горохов, я уполномоченный Чрезвычайной Комиссией. Мой мандат номер сто шестьдесят. Банкир Брин, откройте дверь немедленно.

– А в чём дело? – И намёка на вальяжность не осталось. – Я просто не понимаю…

– Мне нужно забрать деньги с депозита, а банк закрыт, откройте дверь, Брин. – Строго и холодно продолжил геодезист.

– Ну… да, да, конечно…

Электрозамок щёлкнул, дверь чуть приоткрылась.

У этой бабы стальные нервы. С таким нервами она могла сама стать уполномоченной. Людмила стоит в прихожей, чуть облокотившись на стену. На ней только маленькая белая маечка в обтяжку и малюсенькие белые трусики. Её одежда не оставляет никакого простора для воображения. Всё, как говорится, на виду, но она не собирается бежать одеваться. Стоит, не шевелясь, с холодным взглядом и ничего не выражающим лицом. Взглянула на голову Ахмеда и бровью не повела. Такое впечатление, что к ней домой через день приходят люди, которые тащат отрубленные головы за длинные бороды. Хладнокровная. Да, сравнивать её с Альбиной нельзя, они совсем разные, но надо признаться, что Людмила женщина более эффектная, она выше, грудь у Людмилы идеальной формы, бёдра хороши, а ноги… Таких длинных и стройных ног Горохов не видел за всю свою жизнь. Ну, разве что, в дорогих стриптизах, на севере некоторые барышни могли составить ей конкуренцию насчёт ног. Но и то не все, не все…

А Брин другой, совсем другой. Чернявый, хитрый, в очках. Глазки юркие за очками, стреляют, смотрит то на Горохова, то на голову, на Горохова – на голову. Он, конечно, узнал голову, ему очень интересно узнать, как так всё вышло, но он умный и острожный, конечно, он не будет спрашивать. Горохов уверен, что банкир захочет торговаться. Это невысокий и упитанный мужичок лет тридцати семи в майке и шортах не по росту, у него пистолет в кобуре под мышкой.

«Он что, по дому с ним ходит?»

– Очень рад познакомиться с настоящим уполномоченным, – Брин улыбается, но по его улыбке не скажешь, что он очень рад. – Проходите, друзья, хотите выпить?

– Нам некогда, – резко обрывает геодезист.

Горохову на него плевать. Главное, что бы этот мерзавец за оружие не хватался. Он говорит Людмиле:

– Альбине нужно срочно уехать, она хочет снять свои деньги.

– Снять деньги? – Спрашивает Брин и уже говорит Людмиле: – Дорогая, ты не помнишь, сколько на счету у Альбины?

– Девятьсот шесть рублей, – сразу отвечает его жена.

– Девятьсот? – Удивляется Альбина. – Мне казалось, что там больше.

– Девятьсот шесть рублей с копейками, и это по срочному вкладу, – сказала Людмила как отрезала.

Горохову немного неловко, перед ним стоит женщина в нижнем белье и даже не собирается одеваться. Она что, так весь разговор будет стоять? И муж ей ничего не говорит.

«Интересные у них отношения».

Альбина тоже, кажется, чувствует неловкость, справа от неё грязный Горохов с головой мертвяка, слева почти голая Людмила, как это всё… Она вздыхает.

– Нам нужны эти деньги сейчас, – говорит геодезист.

– Сейчас? – Брин пытается изобразить улыбку, но у него выходит жалостливая гримаса.

– Нет, дорогуша, – Говорит Людмила, смотря на геодезиста.

«Дорогуша? Это она мне?»

– У нас сейчас денег, даже пары сотен не наберётся. – Продолжает Людмила. – С караваном пришли торговцы, мы сделали большие вложения. В течение недели, я думаю, мы сможем закрыть Альбине счёт.

Она говорит таким тоном, что после её слов уже не хочется развивать эту тему дальше. Но Горохов продолжает:

– Нет, у неё нет времени ждать.

– А у нас нет денег, дорогуша…

У неё на лице полуулыбка, наглая такая, и глаза эти её зелёные тоже такие наглые.

«Опять это слово! Это она точно мне!»

– У нас на балансе только операционный минимум, сто восемьдесят девять рублей, мы его отдать не можем, – твёрдо говорит Людмила.

«Это тебе за дорогушу, пусть муженёк знает».

Горохов сразу предлагает Людмиле, прямо при банкире.

– Отдайте цветнину Альбине, а её деньги заберёте себе.

– Люда, я не понимаю, о чем говорит господин уполномоченный? Какая цветнина, о чём он? – Чуть растеряно спрашивает Брин, глядя на свою жену.

– Ладно, – чуть подумав, ответила красавица, она даже не удостоила мужа взглядом. – Как скажешь, дорогуша.

«Она что взбесить меня хочет, зачем она фамильярничает?»

– Я не понимаю, – продолжает Брин, он уже заметно нервничает, – какая цветнина, Люда? Вы что, знакомы с уполномоченным?

Она смотрит на него устало:

– Брин, не устраивай истерик. Я тебе потом всё объясню.

– Мне говорили, что ты во время моего отсутствия встречалась с каким-то мужчиной. – Пищит муж.

– Вам не о чем волноваться, у нас были исключительно деловые контакты, – говорит Горохов спокойно.