² Baltazar Gracian, el Criticon[24], III, 9, который и должен отвечать за анахронизм.

³ Геркулес и обезьяна (греч.).

⁴ Такова безумных речь: в ней звуки есть, а мысли нет[25] (англ.).

⁵ Прекрасное безобразно, а безобразное прекрасно![26] (англ.)

<p>Физиология и патология</p>

Классифицируя вышеупомянутые эмпирические подтверждения моей теории по наукам, от которых они исходят, и пользуясь при этом в своих изысканиях как путеводной нитью, нисходящей постепенностью явлений природы, я должен прежде всего упомянуть о крайне замечательном подтверждении, которое получил мой основной тезис в последние годы со стороны физиологических и патологических воззрений ветерана медицины, датского лейб-медика И. Д. Брандиса, к сочинению которого «Опыт о жизненной силе» (1795) еще Рейль отнесся с особенной похвалой. В двух новейших его сочинениях: «Опыты применения холода к лечению болезней» (1833) и «Нозология и терапия худосочий» (1834) – он с поразительной настойчивостью выставляет бессознательную волю источником всех жизненных функций, выводит из нее все процессы в деятельности организма как больного, так и здорового, и указывает в ней primum mobile[27] жизни. Я вынужден подтвердить это дословными выписками из его сочинений, так как в подлиннике они могут быть под руками разве только у читателя, причастного к медицине.

На стр. VIII первого из названных двух сочинений говорится: «Сущность всякого живого организма состоит в том, что он по возможности старается отстоять свое существование против макрокосма». На стр. X: «В один момент времени в известном органе может быть только одно живое бытие, только одна воля; поэтому если в кожных органах находится больная, не гармонирующая с единством организма воля, то холод в состоянии подавлять ее, т. е. волю, до тех пор, пока не вызовет зарождения теплоты – т. е. воли нормальной».

На стр. 1: «Если мы вынуждены убедиться, что в каждом жизненном акте должно быть, во‐первых, нечто определяющее – воля, посредством которой осуществляется целесообразный для всего организма процесс образования и обусловливается всякое видоизменение органов в соответствии с данной цельной индивидуальностью, – и, во‐вторых, определяемое, или образуемое» и т. д.

На стр. 11: «По отношению к индивидуальной жизни определяющее начало, органическая воля должна получить со стороны определяемого удовлетворение, для того чтобы она, эта воля, потом, удовлетворенная, остановилась. Это происходит даже при повышенном жизненном процессе, в воспалении: образуется нечто новое, изгоняется вредное; до тех пор чрез артерии больше вводится образуемого начала и больше выводится крови, пока воспалительный процесс не окончится и органическая воля не получит удовлетворения. Но эта воля может быть возбуждена и до такой степени, что удовлетворить ее не окажется возможным. Эта возбуждающая причина (раздражение) в подобном случае действует или непосредственно на какой-нибудь отдельный орган (яд, зараза), или аффицирует всю жизнь, и тогда эта жизнь вскоре напрягает все силы, чтобы удалить вредные элементы или пересоздать органическую волю, и с этой целью возбуждает в отдельных органах критические жизнедеятельности, воспаления, или падает жертвой неудовлетворенной воли».

На стр. 12: «Неудовлетворимая аномальная воля действует таким образом на организм разрушительно, если только а) жизнь в ее целом, стремящаяся к единству (тенденция к целесообразности), не вызовет других удовлетворимых жизнедеятельностей (Crises et Lyses), которые подавят аномальную волю, – причем если они вполне успевают в этом, то получают название решительных кризисов (Crises completae), если же только отчасти отклоняют волю, то называются crises incompletae, или б) если какое-нибудь другое раздражение (лекарство) не вызовет другой воли, которая пересилит волю больную. Если мы подведем все это под одну и ту же категорию с волей, сознанной нами посредством представлений, и убережемся от того, чтобы здесь могла идти речь о более или менее близких или далеких сравнениях, то мы убедимся, что мы установили основное понятие единой, неделимой в силу своей неограниченности жизни, которая может и произращать волос на человеческом теле, и создавать самые возвышенные комбинации представлений, смотря по тому, в каких различных органах она проявляется – в более или в менее одаренных и развитых. Мы видим, что сильнейший аффект – неудовлетворенная воля – может быть подавлен возбуждением более или менее сильным» и т. д.