Читаем О войне полностью

Это первое преследование до ближайшей остановки - неотъемлемое право победителя, и оно не находится почти ни в какой зависимости от обстановки и дальнейших его планов. Последние могут в значительной мере уменьшить позитивные результаты победы, одержанной главной массой сил, но помешать первому использованию ее они не могут; по крайней мере, такого рода случаи если и являются мыслимыми, то встречаются настолько редко, что не могут заметно повлиять на теорию. Во всяком случае надо заметить, что примеры последних войн раскрыли здесь для энергии совершенно новую арену. В прежних войнах, имевших более узкий фундамент и поставленных в более тесные границы, как во многих других отношениях, так в особенности в вопросе о преследовании создалось какое-то не являвшееся необходимым, чисто условное ограничение. Понятие чести одержать победу казалось полководцу настолько самым главным, что он не обращал остаточно внимания на действительное уничтожение сил неприятеля. Последнее представлялось ему лишь одним из многих средств на войне, даже не главным средством, не говоря уже единственным. Тем охотнее он влагал свою шпагу в ножны, раз только противник склонял свое оружие. Полководцам казалось вполне естественным прекращать сражение, как оно являлось решенным, и на дальнейшее кровопролитие они уже смотрели как на излишнюю жестокость. Если эта ложная философия и не охватывала всего объема решения, то все же она определяла тот уклон мысли, при котором представления об истощении всех сил и о физической невозможности продолжать бой получали легкий доступ и приобретали большой вес. Правда, мысль о сбережении своего инструмента победы легко приходит на ум, когда обладаешь только одним этим инструментом и предвидишь, что скоро наступит минута, когда он и без того окажется недостаточным для выполнения предстоящих задач, а к последнему обычно приводит всякое продолжение наступления. Однако такой расчет неверен постольку, поскольку дальнейшие потери сил, которые могли быть понесены при преследовании, совершенно не соответствовали бы потерям неприятеля. Но такой подход к оценке обстановки также мог возникнуть и тогда, когда не рассматривали уничтожение боевых сил неприятеля как главнейшую задачу. Оттого мы и видим, что в прежних войнах лишь подлинные герои, как Карл XII, Мальборо, Евгений, Фридрих Великий, наращивали свои победы, когда последние были достаточно решительны, энергичным преследованием; остальные полководцы обычно довольствовались занятием поля сражения. В наши дни большая энергия, какую приобрело ведение войны благодаря расширению тех интересов, до которых она возникает, уничтожила эти искусственные барьеры; преследование стало одной из главных задач победителя, число трофеев значительно увеличилось, и если в современных боях мы порою встречаем случаи, где оно не наблюдается, то такие сражения составляют исключения и всегда обусловлены особыми обстоятельствами. Под Гершеном[91] и Бауценом полному поражению воспрепятствовало лишь огромное численное превосходство кавалерии союзников, под Гроссбереном и Деннивицем - неблагожелательное отношение шведского наследного принца, под Ланом - слабое состояние здоровья старика Блюхера.