– Я скучал, – шепнул голос прямо ей на ухо.

Ее обожгло, будто обдуло горячим ветром; в глазах потемнело.

Вера обернулась, чтобы увидеть лицо собеседника, но первый луч солнца на мгновение ослепил ее. Она почувствовала прохладное прикосновение к своим губам… и все исчезло.

– Черт! – неожиданно для себя выругалась Вера.

Сказать по правде, она уже серьезно беспокоилась о своем рассудке. Одиночество, кажется, привело ее к галлюцинациям, пусть и очень привлекательным, да еще и вполне себе интеллектуальным.

* * *

Через пару дней после ее встречи с полицией в городе смягчили режим, взрослым разрешили гулять с шести до девяти утра, и Вера, встав в пять, нетерпеливо приплясывала под дверью, чтобы вырваться на свободу ровно по дозволенному расписанию.

Бегать во дворе теперь было бы глупо, и она отправилась в ближайший парк, все время оглядываясь, словно ожидая кого-то. Но знакомый незнакомец так и не появился, и Вера облегченно выдохнула и одновременно расстроилась.

Вернувшись, она вошла во двор и застыла в изумлении: давешняя соседка сидела прямо на асфальте и яростно откручивала пробитое колесо у собственной машины. Вера посмотрела на автомобиль и охнула: пробиты были все четыре шины.

Избегая лишнего скандала, она зашагала быстрее к дому и вдруг за спиной услышала тихий бархатистый голос:

– Наказана злодейка…

Вера остановилась, не решаясь обернуться. Вздохнув, призналась:

– Я не знаю, что и сказать… – Помедлив, добавила: – Я скучала.

– Я скучаю каждую секунду, – прозвучал ответ.

Вера, сделав шаг вперед, почувствовала, как ее предплечье сжала горячая рука. У нее потемнело в глазах от страха, она медленно обернулась и оторопела: ее держал за руку старый толстый сосед. Лысина его блестела в лучах восходящего солнца. Он тяжело дышал, облизывая губы и уставившись куда-то поверх Вериной головы.

Она попыталась высвободить руку.

– Ты все правильно поняла, – сказал сосед знакомым голосом. – Показаться во плоти я могу лишь в чужом теле. Ненадолго.

– Я не сумасшедшая?

– Ты самая умственно здоровая из всех, кого я встречал за восемь столетий.

Вера молчала.

– Скажи что-нибудь! – умоляюще сказал сосед не своим голосом.

– Отпусти его, – попросила Вера.

Сосед громко рыгнул вчерашним перегаром, икнул, закатил глаза и очнулся. Выпустив руку Веры, он смутился и, не сказав ничего, отправился в свою квартиру.

Вера стояла посреди двора. Такого она не встречала даже в самых страшных снах, когда боишься чудовища под кроватью, заглядываешь под нее, а оно оказывается там.

– Ты здесь? – поинтересовалась она вслух.

Ей никто не ответил.

– Что и следовало ожидать, – прошептала она.

Дома, выпив пару таблеток успокоительного, она долго смотрела в окно, наблюдая за строительной площадкой напротив, слушая, как звуки нового дня заполняют тишину утра. Постояв так, Вера сначала решила, что пора звонить врачу. А после, порывшись в интернете, набралась смелости и рассказала в одном чате о своей истории.

Так она стала звездой в узком кругу людей, слышащих голоса.

Люди, напрямую столкнувшиеся с неизведанным и до чертиков странным, обладают специфическим чувством юмора. Поэтому вдоволь нахохотавшись, Вера почувствовала себя лучше. Она решила, что, даже если у нее и есть собственная галлюцинация, то это очень даже круто.

Вон, например, Валерий Сергеевич с гуманоидами выпивал. Хоть доказательств нет, но УЗИ подтвердило отсутствие некоторых внутренних органов. Каких – он не уточнял, но это был, кажется, аппендицит.

Психолог из Воркуты объяснил, что в условиях жесткого заточения у людей часто возникают воображаемые друзья. Мария Витальевна из Саранска даже пыталась со своим воображаемым царевичем познакомить Веру.

* * *

Вскоре жителей ее городка выпустили на свободу, пусть и весьма относительную, а Вере оставалось с грустью вспоминать тайные беседы с воображаемым другом.

Лето пролетело незаметно, темнеть стало раньше. Однажды вечером Вера, прогуливаясь, бесцельно забрела в Музей изящных искусств. Проходя мимо старинных портретов, замерла: с полотна в золоченой раме на нее смотрели знакомые глаза из ее «галлюцинации». Едва заметная улыбка на губах, пронизывающий взгляд и тот самый камзол, в котором он однажды появился. Граф Лумеарис собственной персоной.

Все встало на свои места, былой страх прошел. Она будто прикоснулась к той стороне, откуда никто не возвращался, нежданно увидев кого-то, кто сильно привязан к своей жизни здесь. Может, это был ангел, утешающий одиноких и дающий советы вопрошающим.

Подумав об этом, она тихо сказала:

– Спасибо.

– Не за что. Рад был познакомиться, Вера, – прозвучал в ответ мужской бархатистый голос.

– Прощай, мой черный ловелас! – сказала Вера по-русски и вышла из сумеречной прохлады музея в теплый вечер, освещенный полной луной.

* * *

Через полгода Вера написала большой исторический роман по мотивам ее бесед с графом.

Шурпа

Женщина, просившая Будду о возможности в следующей жизни побыть женой сына, которого она родила в этой, несомненно, подарит стране Спасителя.