Читаем О себе полностью

А этот – Баранов… Тоже… Смертоубийство и у него… Ну, сами изволите видеть, какая рожа.

Лунин (усмехнулся). За труды. (Передает мужикам деньги.) Первый мужик. Спасибо, барин… А мы уж постараемся для тебя. Все половчее сделаем.

Григорьев . Сделают. Только пусть попробуют не сделать. Первый мужик. Что глядишь, барин?

Лунин . А ты совсем как мой Васильич. (Тихо позвал.) Васильич…

Первый мужик . Баранов я. Баранов фамилия моя. А звать меня Иваном. Иван я, а не Васильич.

Лунин (упрямо). Васильич… Я когда каторгу отсидел и на поселение вышел, домочадцами обзавелся. Домочадцами моими стали старичок Васильич с семьей… Он служил мне. Очень сноровистый мужичок. Что с ним жизнь до того ни делала – в карты его проигрывали, жену продавали… пока он тоже убийства не сотворил! (Позвал мужика.) Васильич!.. (Очнулся.) Ты похож.

Мужик молча глядит на него.

Первый мужик (засмеялся). «Подай милостыню Христа ради».

Лунин (глухо). Признал.

Первый мужик . То-то. Я на заднем дворе содержался тогда… Оголодал совсем, в чем жизнь держалась – одни косточки. А ты хлебушка мне поднес, не побрезговал… Век не забуду, барин.

Лунин . А убивать меня тебе не жалко будет?

Первый мужик . А как не жалко? Последнего человека убивать жалко. На букашку наступишь – и ее жалко, а ты хлебушка мне поднес. Но жалеть-то с умом надо. Я откажусь – другой возьмет. А все ж таки лучше, когда добрая рука… своя рука…

Мужик протягивает.

Да не ту.

Первый мужик . Я левша, барин.

Лунин разглядывает руку.

Лунин (второму). А ты что ж молчишь?

Второй мужик . А чего говорить?

Лунин . Знаешь, за что я здесь?

Второй мужик . А мне что! Нас не касается. Не нашего разума дело.

Лунин . И не жалко тебе… меня?

Второй мужик . А что тебя жалеть, барин? Тебя вон на телеге сюда привезли, а я пехом через всю Россию… Тебя убить – видал, сколько хлопот… а меня убьют так: пулю в затылок всадят, когда нужник чистить буду, чтобы я своей харей туда ткнулся. Тебе вон полста – но ты жил, хоть сколько, а жил! А мне сорок, а я всю жизнь спрашиваю: за что? За что родился? За что Господь даровал мне жизнь? (Кричит.) Добрый мой, за что?

Смех Мундира из темноты.

Лунин . А в какие времена человеческие по-другому было? Но слова убиенных всегда одни: «Прости их! И дай силы мне простить, ибо не ведают они, что творят!» Григорьев (испуганно глядит на него). Так мы пойдем, Михаил Сергеевич. Пусть выспятся мужички. А деньги ваши я у них заберу пока, чтоб трезвые были, скоты… (Мужику.) Если что, я вам такую силушку покажу. (Истерически.) Понял?

Уходят.

Лунин со своей постоянной усмешкой молча глядит в темноту, где три мундира, усевшись рядком, мечут карты.