Читаем О себе полностью

Владик усмехается, начинает танцевать с Наташей.

(Евдокимову.) А здорово ты ее подмял. Полная потеря индивидуальности. Каждая женщина – немного «душечка»… Итак, правда первая. Вы не возьмете меня обратно?

Евдокимов . Нет.

Феликс . Почему?

Евдокимов . Потому… что.

Феликс . Правда вторая. Ты можешь успокоиться. Она сама меня бросила. Для таких, как ты, это важно.

Евдокимов . Может, хватит, Топтыгин?

Феликс . Я не Топтыгин. Я животворный оптимист. Кстати, хотите узнать третью правду – как становятся животворными оптимистами?

Евдокимов . Ай-яй-яй, как образно!

Феликс . А знаешь, ты прав: это все смешно. Невероятно смешно. Ему тоже стало смешно. Так смешно, что он до сих пор не может остановиться. Все смеется на голубой планете Земля. Давайте смеяться! Он полон смехом, как беременная рыба икрой. Впрочем, рыбы называются не беременными, а как-то иначе.

Наташа . Не надо больше, Феликс.

Феликс . Чего не надо?

Наташа . Говорить больше не надо. И пить тоже.

Феликс . А я это не им рассказывал, Наташа.

Наташа . Я… все поняла. (Мягко.) Но больше не надо, ладно?..

Евдокимов . Ты сложный человек.

Феликс . Не говори.

Евдокимов . Ты простой человек. Ты прост как… как…

Феликс . Потом придумаешь, как что я прост.

Евдокимов . И еще, Топтыгин, я ненавижу людей, которые…

Наташа . Перестань, Эла. (Подойдя к Феликсу, тихо). Ты знаешь, Феликс, вот мне отчего-то кажется… что все у тебя будет хорошо. Поверь мне… У меня на это нюх… Все будет просто великолепно. А сейчас иди домой.

Феликс . Можно мне с тобой потанцевать?

Наташа . Потанцевать, да? Ну конечно, давай потанцуем.

Феликс . Нэ. Пожалуй, нэ надо. Ты грустная девушка, я тоже грустный. Двое грустных – это уже коллектив. А вот, по-моему, мы все должны быть веселыми, как утренние воробьи. Как скворцы в мартовской роще… Вы когда уезжаете завтра?

Владик . В ноль десять.

Феликс и Владик уходят.