Бывавшие в Таллине надолго запоминают его своеобразие. В городе много новых построек, но только в сочетании с любовно сбереженными древностями они придают городу неповторимую самобытность. В Таллине я подумал: вырастающий тут человек непременно чему-то у города учится. На другой же день я нашел подтверждение этой мысли, побывав в гостях у молодого плотника Юхана Рооста. Он на окраине строил себе жилье. Это был удивительной красоты и добротности дом. Весь поселок на окраине города состоял из веселых, нестандартных и нарядных домов. Мастера, с детства видевшие Таллин, иначе и не могли строить. Город с детства воспитывал вкус и культуру строительства.

При нынешней стандартизации жизни не просто придать своеобразие городу новому. Но стремиться к этому надо. И уж, конечно, красоту, полученную в наследство, мы обязаны сохранить как самый дорогой капитал.

Особый счет равнодушию и невежеству… Несколько лет назад в Вологодской области сгорела Вытегорская деревянная церковь. Двести пятьдесят лет стояло на земле это чудо, сработанное русскими плотниками. Церковь была старше известной всему миру деревянной церкви в Кижах. Сгорела! Рассказывают: ночевали в ней пьяные. Возможно, окурок нечаянно брошен, а может, с умыслом подожгли – позабавиться. То-то, наверное, пожар получился! Дерево, прогретое солнцем двух с половиной веков, горело отменно. Горела старинная песня безвестных плотников. И мы с постыдным молчанием стояли на этом пожаре, не забили тревогу, как будто ничего не случилось, как будто сгорел плетневый сарай.

В Архангельской области, в деревне Белая Слуда, сгорела древняя шатровая церковь с бесценной работы иконостасом, с голосниками, как в римских театрах. Сгорела от беспризорности.

Древние зодчие, живописцы и плотники свое умение и талант могли выразить только в постройке монастырей, церквей и соборов. Сохраняя древнюю церковь, мы сохраняем памятник мастерству. Эту истину надо внушать человеку со школьной скамьи.

И нельзя медлить. Бережного отношения требует все: старинные постройки, народные ремесла, древняя утварь, живопись в храмах, книги и документы, имена и могилы героев. При всех наших заботах о текущих делах о хлебе насущном и о разведке внеземных далей следует помнить: дети наши должны вырастать патриотами, знающими цену трудам отцов и пращуров.

И еще о ценностях, которые глазом не видно, к которым нельзя прикоснуться, но все-таки можно их повредить. Возьмите названия улиц, рек, городов и местечек. В них много поэзии, высокого смысла и дорогих для нас отзвуков прошлого. Не зря ведь написано: «Москва… как много в этом звуке для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось!» Мы же часто не чувствуем этого, порой имеем искус без большой надобности заменить старое имя города и уж совсем часто без особой нужды меняем в городах названия улиц.

С детской игрушки, с народной сказки, с первой школьной беседы об окружающем мире представление о Родине у человека должно складываться из прошлого и настоящего. Только при этом условии вырастет человек, способный заглянуть в завтра, способный гордиться своим Отечеством, верить в него, защищать его…

Вернемся теперь к письму рязанской матери. Нам также небезразлично, кем вырастет ее сын – Патриотом и Гражданином или травой перекати-поле, которой все равно, где расти и под какими ветрами шуметь. Человек должен вырастать сыном своей страны. Совершая дела великие, мы должны знать, откуда пошли и как начинали. Дела наши в совокупности с прошлым, в совокупности с окружающим миром природы и огнем домашнего очага выражаются дорогим словом Отечество. Любить Отечество невозможно заставить декретом. Любовь надо воспитать.

<p>Деревня российского академика</p>

Одна из бесчисленных деревень. Не лучше и не хуже других. Но выбор наш не случайный – в этой деревне родился Михаил Васильевич Ломоносов.

Построек, связанных с жизнью великого человека, тут не осталось. Время не пощадило ничего, кроме маленького пруда, вырытого отцом академика. В пруду семья Ломоносовых держала к столу карасей. У дороги темнеет елка, как раз против нее и находится этот пруд, поросший лозинками. За прудом справа домик-музей. Он построен как раз на том месте, где когда-то стояла изба Ломоносовых. От дома видно: белеет Двина, вернее, один из многих ее рукавов, называемый тут Курополка. По реке вниз уходили когда-то на промысел зверобои. По реке мимо этой деревни не один раз проплывал Петр I. Увидев его в этом месте, соседнее село Холмогоры било в колокола и палило из пушек.

Деревню называли Денисовкой. По заблуждению многие из нас родиной Ломоносова считают село Холмогоры. (Холмогоры стоят через реку, в трех километрах.) Заблуждение проистекает из того, что Денисовка была никому не известной деревней. Холмогоры же старше Москвы и были известны по всей России как крупный северный город, принимавший заморские корабли, а из глубин российских встречавший корабли с медом, льном, воском, мехами и хлебом.