Читаем О Родине полностью

И лисицу мышиный писк приводит в боевую готовность, существует даже охота на лису с пищиком. В снежный день добытчик надевает белый халат и, выбрав укромное место, подзывает лисицу на выстрел. У меня на Аляске получился эффектный номер с лисятами. В присутствии американских киношников ехали мы по тундре. Зверь там непуганый, сломя голову от человека не убегает. Видим: метрах в трехстах от дороги сидит лисица с выводком. Нору лисята уже покинули – мать знакомила их с богатством мира, в котором предстояло лисятам жить.

Мы остановились. Киношники немедля достали штатив, навели камеры… Далековато! – не лось же стоит на равнине, а всего лишь лисята. «А хотите я их подзову?» Никто даже не обернулся на мое предложение – как это подозвать зверя к ораве людей у машины? Да и сам я не очень надеялся на испытанный в подмосковных лесах прием. Но – чудо! – услышав писк, подростки-лисы сорвались с места и помчались прямо на объектив. Мать-лиса не шелохнулась. Сама не побежала, но и лисят не окликнула, глядела, что будет. Лисята подбежали к дороге шагов на десять, и, конечно, их успели хорошо снять, пока мамаша решительным звуком не позвала их к себе.

Надо ли говорить, до каких высот поднялся авторитет мой в глазах киношников. Они решили, что я – волшебник и могу делать все что угодно.

Между тем этот прием в обращении с мышеедами может попробовать каждый. Все животные, у которых мыши – основа питанья, еще не родившись, уже знают, как надо реагировать на писк мышей. Этот звук настолько гипнотизирует мышеедов, что однажды сова (днем!) провожала меня, летя над дорогой километра четыре. Я ехал на велосипеде и время от времени попискивал. Сова понимала, что не мышь движется по проселку, и все же летела.

Мой внук, когда было ему пять лет, на вопрос, что больше понравилось в зоопарке, ответил: «Верблюд, обезьяны, медведь, но больше всего мне нравится котенок у бабушки. Я говорю: бабушка, ну чего же ты для него мышек не разведешь?!»

Мышки, увы, заводятся помимо наших желаний и приносят заметные неприятности, покушаясь на крупу в кладовой и на зерна в полях. Едок невелик. Велико число едоков. Обыкновенно всю грызущую мелкоту называют мышами. Но мышь – это мышь, остальные, похожие на нее, «мышевидные грызуны». Но мышеедам все едино, кого ловить. Сколько, вы думаете, мышей живет на квадратном километре леса? 40–50 тысяч! В «мышиные годы» (они повторяются по законам активности Солнца) число грызунов возрастает. Помню, осенью 1942 года мышей было так много, что в селах возле домов выкапывали канавы-ловушки, чтобы с приходом морозов уберечься от нашествия мышей в постройки. Маршал Рокоссовский в своих мемуарах пишет, что в канун окружения немцев под Сталинградом мыши доставили военным немало хлопот и серьезного беспокойства. Они грызли оплетку проводов в самолетах, от «мышиного тифа» – туляремии – страдали пилоты…

Для человека мыши, конечно, не радость, а вот для дикой природы «мышиные годы» – великое процветанье, особенно там, где мыши являются основной пищей для хищников. На Севере лемминги (мыши-пеструшки) кормят лис, песцов, волков, полярных сов – вся жизнь тут держится на мышах. Даже олени при недостатке белкового корма вместе с ягелем прихватывают и мышей. Численность леммингов растет и убывает волнами с четырехлетним циклом. При малости леммингов вся жизнь «сжимается» – меньше приплод у песцов, у хищных птиц меньше в кладке яиц (иногда они вовсе не делают кладок), волки следуют за оленями.

Но мыши лавинообразно плодятся и вновь поднимают вверх волну жизни. Так происходит не только на Севере. И в средних широтах мыши являются основной пищей для многих животных. Лисица может украсть цыпленка, придушить молодого зайца, птенца-слетка, однако это ей удается только по праздникам, а в будни в лисьей столовой – мыши.

Приглядитесь зимой к следам: бежала лиса и слушала, услыхала под снегом возню мышей – сразу пружиной подпрыгнула вверх и мордой роет снег лапами так, что белые брызги летят, и только хвост из снега торчит. До восьмидесяти процентов пищи у лизаветы – мыши.

Все совы – заядлые мышеловы. Даже великан-филин, способный взять зайца, ежа, ужа, тетерку, курицу, кошку, предпочитает более всего доступных мышей и крыс.

Особый мастер по ловле мышей среди сов – сипуха («монастырская сова» – называют ее в Европе из-за привычки селиться на колокольнях). Так вот сипуха способна обнаружить мышь не по писку даже, а по малейшему шороху и охотится, полагаясь не столько на зрение, сколько на слух. В отличие от других сов, мышей сипуха может ловить в темноте абсолютной.

Профессиональными мышеловами являются ласка и горностай. Они убивают мышей не только когда голодны, но и просто ради охотничьей страсти. Ловят мышей похожие на орлов канюки. Их часто можно увидеть в степи сидящими на столбах. С этих наблюдательных пунктов канюки хорошо видят главный объект их вниманья – мышей.

И все знают, конечно, птицу, которая, трепеща крыльями, «стоит на одном месте» над полем. Это тоже классный мышелов – соколок пустельга. Увидела мышь – и сразу камнем падает вниз.