Читаем О Петре и Февронии полностью

По прошествии недолгого времени на месте тех пятен появились у Петра струпья, а затем и язвы. Одолела Петра тяжелая болезнь. Муки терпел нечеловеческие. Со всей муромской земли привозили к болящему врачевателей, но никто так и не смог помочь ему. Тогда Петр велел везти себя в Рязанскую землю, так как ходили слухи, что там множество искусных целителей. Петра везли в телеге — из-за болезни своей на коне сидеть он не мог. Приехав на рязанщину, Петр разослал во все стороны своих людей, искать, кто бы мог его исцелить.

Один из княжеских отроков приехал в село Ласково, наугад выбрал избу, вошел через ворота во двор и, никого не встретив, заглянул в горницу.

За ткацким станом сидела девушка и ткала холст, а перед ней на полу прыгал заяц.

— Здравствуй, хозяйка, — молвил юноша.

— Здравствуй, добрый человек, — сказала в ответ девушка и, улыбнувшись, добавила: — Плохо, когда дом без ушей, а горница без очей!

Парень не понял и, не зная, что на это сказать, спросил:

— А где хозяин этого дома, и что это у вас вся деревня словно вымерла?

— Отец с матушкой пошли с людьми взаймы плакать, а брат отправился сквозь ноги смерти в глаза смотреть, — в глазах девушки забегали веселые искорки.

Княжий посланец совсем смутился:

— Слушай, красавица, что это ты все загадками какими-то говоришь? Ни единого твоего слова я не понял! И заяц у тебя скачет… Али что в деревне у вас приключилось? Ничего уразуметь не могу!

Девица приветливо улыбалась,  голос у нее — словно колокольчики малые звенят, захолонуло сердце у молодца!

— Вошел ты в дом, в горницу и застал врасплох. Если бы был в нашем доме пес, то учуял бы, что ты к дому подходишь, и стал бы лаять — это уши дома. А если бы в горнице был ребенок, то, увидев тебя, сказал бы мне об этом — это очи дома. А отец и матушка пошли на похороны, оплакивают покойника. А когда за ними смерть придет, то другие их будут оплакивать — это плач взаймы. Отец и брат мои — древолазы, в лесу по деревьям мед собирают. Сегодня брат пошел бортничать. И когда он полезет на дерево, то будет смотреть сквозь ноги на землю, чтобы не сорваться. Если кто сорвется, то может и с жизнь расстаться, поэтому я и сказала, что он пошел сквозь ноги смерти в глаза глядеть.

— Ну, мудра ты, хозяйка! Как же звать тебя?

— Зовут меня Феврония.

Девушка пригласила парня сесть к столу, выпить квасу и отдохнуть с дороги. Отрок рассказал ей о своем князе, о его беде и о том, зачем они сюда приехали. Девушка внимательно слушала.

— Вот и ищем мы лекарей. Не поможешь ли советом? Не знаешь ли кого, кто бы мог помочь князю?

Воцарилось молчание. Феврония смотрела на парня, но как бы и еще куда-то сквозь, была здесь и не здесь. Отрок не решился нарушить тишину, пока девушка не сказала:

— Твоего князя сможет вылечить только тот, кто не будет с ним разделен.

Парень захлопал глазами.

Видя его недоумение, Феврония добавила:

— Тот, кто будет принадлежать князю, а князь — ему.

— Что это ты такое говоришь! Кому это может моей князь принадлежать? Если кто вылечит его, того князь богато наградит. Назови мне имя лекаря и укажи где живет.

— Приведи князя твоего сюда. Если будет он чистосердечен и смиренен, то будет здоров.

* * *

Когда на следующее утро Петр со своими людьми подъезжал к дому Февронии, у калитки его встретили с поклонами ее родители. Двое слуг помогли Петру сойти с возка.

— А что, отец, и вправду дочка твоя вельми мудра, как говорит мой отрок? Неужели сама она хочет меня исцелить? Или хочет мне указать, кто бы мог это сделать?