Читаем О Милтоне Эриксоне полностью

Внимательно читая труды Эриксона, моо увидеть, что идея экспериментирования проходит красной нитью через всю его профессиональную деятельность. Он как будто все время спрашивает себя: “А как поступит этот человек, если я сделаю это? А поступит ли другой иначе?” В этом смысле он посвятил свою жизнь исследованию влияния одного человека на другого. Изучая гипноз экспериментально, он определял границы меж­личностного влияния на сенсорный аппарат и поведение челове­ка. Он искал ответы на вопросы: может ли он воздействовать на человека так, что тот лишится способности слышать? видеть? различать цвета? испытывать физические ощущения? сопротив­ляться антисоциальным воздействиям? осознавать мыслительные процессы, лежащие в основе поведения? Он исследовал и об­ратное: до каких пределов могут быть увеличены чувствитель­ность и восприятие. Он изучал пределы бессознательной работы мозга и возможность влиять на восприятие человеком времени и пространства.

Серии научных трудов, посвященных данным эксперимен­тальным исследованиям, представляют собой одну из наиболее убедительных работ, когда-либо сделанных в психиатрии. По­вторение его экспериментов требует от исследователя тщатель­ности не меньшей, чем у самого Эриксона. Прежде чем начи­нать эксперимент, Эриксон обычно несколько часов наводил транс. Он принимал во внимание и личностные особенности каждого объекта воздействия и огромное число различных пере­менных, способных повлиять на исход опыта. Он понимал, что предубежденность экспериментатора может стать серьезной угро­зой для исследований, и поэтому разработал систему, позволя­ющую избежать симуляции и получить истинный результат. Воз­можно, наиболее важным является то, что он понял: лаборатор­ные условия ограничивают природу и ценность его находок. От­сюда его стремление проводить многие эксперименты “вжи­вую”, в реальных социальных условиях. Сегодня, когда многие гипнотические эксперименты проводятся с помощью быстрых стандартизированных методов в атмосфере ложной объективнос­ти, работа Эриксона выглядит на этом фоне сплавом искусства и науки.

В психотерапии Эриксон применял экспериментальный под­ход и к изучению психических расстройств, и к способам их ле­чения. Когда была принята идея о том, что слова и поведение пациента — это продукт определенных типов подсознательной работы мозга, он проверил это утверждение с помощью “про­граммирования” — встраивания идей и наблюдения за особен­ностями поведения субъекта. Как описывается в статье “Экспе­риментальные демонстрации психопатологии обыденной жиз­ни”, он внушал субъекту определенные идеи и эмоции с после­дующей амнезией, а затем наблюдал за его поведением. Такая работа включала внушение “комплексов” в форме лоых вос­поминаний о прошлых травмах, чтобы определить их воздей­ствие на поведение. Лучший из известных примеров анализа взаимодействия людей содержится в его статье “Метод, приме­ненный для создания истории комплекса в ходе индуцирования экспериментального невроза”. Детальный анализ использования тех или иных слов в рассказе о прошлом событии показывает не­вероятно глубокое знание Эриксоном всей сложности и запутан­ности межличностных воздействий. Его интерес к мельчайшим деталям поведения отражен во всех статьях, особенно в работе “Постепенное излечение обсессивной фобии с помощью комму­никаций с неожиданно выявленной двойственной личностью” (написано в соавторстве с Л.С. Куби).

Проводя исследования или лечение, Эриксон использовал разные процедуры в зависимости от нужд конкретного челове­ка, ситуации, времени и своих собственных целей. Его подход к лечению определяется убежденностью в разнообразии челове­ческих проблем, а терапевтическая позиция является безгранич­но гибкой. Тем не менее в способах его общения с пациентами есть общий стержень, который и создает столь узнаваемый стиль эриксоновского терапевтического воздействия.

Частью проблемы при изучения терапевтической техники Эриксона является отсутствие адекватной теоретической осно­вы, подходящей для ее описания. Его действия основываются на новых предпосылках о природе психопатологии и терапевти­ческом изменении, и эти предпосылки пока еще не изложены в систематизированной форме. Описывая случаи из своей практи­ки, Эриксон стремится давать их в рамках теории гипноза, или обусловливания, или психодинамики. Однако внимательное изучение того, что он делает, показывает, что его работа не вписывается в традиционные теории. Исследование его работы может привести к возникновению нового направления в психо­терапии, но только если оно будет проведено непредубежден­ным человеком. С позиций традиционного мышления действия Эриксона часто выглядят неразумными; с точки зрения его подхода — неприемлемым часто кажется то, что делает традици­онная психотерапия.