Подумай, как много хорошего в своевременной смерти, скольким людям пришлось плохо потому, что они жили слишком долго. Если бы болезнь в Неаполе унесла Гнея Помпея, бывшего в это время украшением и опорой государства, он, несомненно, умер бы как первый человек в Римской империи. А прибавка немногих лет свергла его с высоты. Он увидел изрубленные на его глазах легионы, и печальным остатком армии, в которой первую линию составлял сенат, стал он сам — переживший свое войско военачальник. Он увидел египетского палача и подставил свое тело, неприкосновенное для победителей, под меч охранника. Но если бы он и остался нетронутым, спасение лишь опечалило бы его. Ибо что могло быть позорнее того, что Помпей живет по милости царя? Если бы Марк Цицерон погиб в то время, когда против него, как и против отечества, был направлен меч Катилины, освободив республику, он умер бы как ее спаситель. Если бы он последовал за похоронами своей дочери, то и тогда умер бы как счастливый человек. Он не увидел бы мечей, занесенных над головами сограждан, или того, как имущество убитых делят между собой их убийцы, так что тем приходится еще и оплачивать собственную смерть; не увидел бы пошедшей с торгов консульской добычи и публичной отдачи на откуп убийств, войн, разбоев, толпы Каталин. Разве не было бы лучше для Марка Катона, если бы по пути с Кипра, где он получил в свое распоряжение царское наследство, море поглотило его, а вместе с ним и все деньги, которые он вез, чтобы оплачивать гражданскую войну? По крайней мере, он унес бы с собой вот что: на глазах у Катона никто не дерзнет на бесчестный поступок. А прибавка немногих лет заставила этого рожденного не только для личной, но и для общественной свободы человека бежать от Цезаря и последовать за Помпеем.

Итак, твоему сыну преждевременная смерть не принесла никакого несчастья; наоборот, она избавила его от перенесения немалого количества зла.

<p>21</p>

«Но он умер слишком рано, не успев стать достаточно зрелым». Представь же себе, что он остался бы жить, представь самую долгую жизнь, какая только возможна для человека. Подумай, однако, насколько и она коротка! Рожденные на очень недолгое время, мы должны будем вскоре уйти из предоставленного нам в этой гостинице места, оставив его другому. Вообрази себе продолжительность существования городов и ты увидишь, что недолго стояли и те, которые хвалятся своей древностью. Все человечество кратко и преходяще; от бесконечности оно получает только ничтожную часть. Земля со своими городами и племенами покажется нам точкой по сравнению с вселенной. И еще меньшей точкой представится продолжительность нашей жизни, если сравним ее со всей протяженностью времени, которая больше мира, ибо последний постоянно возобновляет в ней свой путь. Зачем же растягивать то, чего увеличение, каким бы ни было, все же не далеко уходит от нуля? Время нашей жизни велико лишь в том случае, если кажется нам достаточным. Пусть ты назовешь мне людей, прославившихся исключительно преклонным возрастом, насчитав некоторым из них до ста десяти лет. Обратив свое внимание на все время, ты поймешь, что нет разницы между самой короткой и самой длинной человеческой жизнью. Ибо тебе придется сравнить, сколько человек прожил, с тем, сколько он не жил. Следовательно, его ранняя смерть означает только то, что для себя он успел стать достаточно зрелым, ибо жил ровно столько, сколько должен был жить. Старческий возраст для разных людей наступает в разное время. Не иначе и у животных: многие уже на четырнадцатом году лишаются сил, и вся продолжительность их жизни равна тому, что для человека — лишь первая ступень. Каждому дана особая жизненная сила. Никто не умирает слишком рано, ибо он и не мог жить дольше того, что прожил. Всем твердо установлена их граница: этот знак останется там, где стоит; ни милость, ни забота не смогут отодвинуть его дальше. Такова была участь и твоего сына, и он

Ты не имеешь никакого основания расстраивать себя этой мыслью — он, дескать, мог бы жить дольше. Будет выполнено то, что каждому обещано. Судьба идет своим собственным путем, никогда ничего не отнимая и не прибавляя к намеченному. Напрасны желания и старания. Каждый получает столько, сколько было предписано в первый день. Он вступил на путь смерти с того самого момента, как увидел свет, и постоянно приближался к своему сроку. От жизни отнимаются даже те годы, которые предоставлены юношескому возрасту. Мы заблуждаемся, предполагая, что только обремененные годами и согбенные люди идут к смерти, ибо туда же идут и детство, и юность — одним словом, каждый возраст. Судьба делает свое дело; она заглушает в нас мысль о смерти и, чтобы лучше к нам подкрасться, прячет смерть под именем жизни. Бессловесное дитя превращается в мальчика, юношеский возраст сменяется возмужалостью, а та — старостью. Сам рост, если его хорошенько рассмотреть, несет в себе урон.

<p>22</p>