Читаем О любви полностью

А так как в небе обитает чистая непорочная душа, то и христианство в отличие от языческой религии стало религией Духа, а не Тела.

Тело у христиан стало вместилищем всех пороков, похотей и страстей душа же у них была устремлена к небу, вернее Богу.

Наиболее чётко эти настроения выражены в трудах Блаженного Августина крупнейшего представителя патристики.

В своём знаменитом труде "О граде божьем" он пишет: "Существовало всегда не более как два рода человеческого общения, которое мы, следуя писаниям своим, справедливо можем назвать двумя градами. Один из них составляется из людей, желающих жить в мире своего рода по плоти; другой из желающих жить также по духу...

Итак, два града созданы двумя родами любви: земной-любовью к себе, доведённою до призрения к Богу, и небесной-любовью к богу, доведённую до презрения к самому себе. Первый затем полагает славу свою в самом себе, последний - в Господе..............

"Град земной - это мир зла и сатаны, в нём господствует похоть, управляющая и правителями его, и подчинёнными ему народами".

Град Божий - это мир добра и Бога, где "по любви служат взаимно друг другу и предстоятели, руководя, и подчинённые, повинуясь".

Правда психиатр Зигмунд Фрейд в отличии от метафизика Августина был не чужд диалектики, когда писал: "Интересно отметить, что именно заторможенные в целевом отношении сексуальные стремления устанавливают между людьми столь прочную связь. Но это легко объяснимо тем фактом, что они неспособны к полному удовлетворению, в то время как незаторможенные сексуальные стремления чрезвычайно ослабевают в каждом случае достижения сексуальной цели. Чувственная любовь приговорена к угасанию, если она удовлетворяется; чтобы продолжаться, она с самого начала должна быть смешана с чисто нежными, т. е. заторможенными в целевом отношении компонентами, или же должна такую трансформацию претерпеть".

То есть здесь Зигмунд Фрейд признаёт, что можно любить человека даже в то время, когда половое влечение отсутствует, а это уже начало диалектики, признание того, что libido хотя и играет большую роль в Любви но всё таки не всеобъемлющую.

Но до объяснения Человеческой Любви во всём её богатстве и красоте, не исключая, конечно, Любви и Чувственной Фрейд так и не поднялся.

Интересно проследить как описывает развитие Любви Зигмунд Фрейд исходя из концепции человеческого "Я".

Здесь под "Я" нужно понимать, то, что в марксисткой философии описывается как самосознание.

Индивид живущий в социуме среди других индивидов сознаёт, что он в чём-то отличен от других индивидов, что он отличается от Иванова, Петрова, что он не похож на них. И вот это осознание своего отличия от других индивидов и делает его самостью или что то же самое "Я".

По Фрейду любовь есть взаимодействие двух "Я".

Здесь великий психиатр ведёт себя уже как диалектик, то есть он признаёт что у Любви как целого есть две стороны Чувственная Любовь и Любовь Духовная, то есть пытается рассмотреть Человека а значит и проявление его чувств во всём их единстве и полноте. Но, диалектика Фрейда крайне односторонняя, потому, что он расматривает чувственную любовь как противоположность любви духовной, не подозревая и даже не пытаясь вскрыть их великой связи.

По этому поводу Фрейд пишет следующее: "В рамках влюбленности нам, прежде всего бросился в глаза феномен сексуального повышения оценки, тот факт, что любимый объект в известной мере освобождается от критики, что все его качества оцениваются выше, чем качества нелюбимых лиц, или чем в то время, когда это лицо еще не было любимо.

Если чувственные стремления несколько вытесняются или подавляются, то появляется иллюзия, что за свои духовные достоинства объект любим и чувственно, а между тем, может быть, наоборот, только чувственное расположение наделило его этими достоинствами.

Стремление, которым суждение здесь фальсифицируется, - есть идеализация. Но этим самым нам облегчается и ориентировка, мы видим, что с объектом обращаются как с собственным "Я", что, значит, при влюбленности большая часть нарцистического либидо перетекает на объект.

В некоторых формах любовного выбора очевиден - даже факт, что объект служит заменой никогда не достигнутого собственного "Идеала Я". Его любят за совершенства, которых хотелось достигнуть в собственном "Я" и которые этим окольным путем хотят приобрести для удовлетворения собственного нарциссизма"

С последним тезисом великого психиатра можно согласиться, но лишь частично. Ибо Фрейдовское "Я" есть не просто отвлечённое местоимение, а живой чувствующий, а значит и чувственный человек из плоти и крови, надеющийся приобрести в другом человеке не только удовлетворение собственного нарциссизма, но и испытать радости половой чувственной любви, чья бесстыдно-прекрасная красота так великолепно изображена на барельефах индийского храма в Каджурахо.

Здесь диалектик Фрейд вновь уступает место метафизику Фрейду.