Читаем О красоте полностью

Но Карл выскользнул у Дока из-под рук и легко спрыгнул со сцены. Кое-где сквозь одобрительные возгласы прорывался недовольный ропот соперников, но одобрение пересилило. Креольские ребята и Леви исчезли. Со всех сторон люди хлопали Карла по спине и ласково ерошили ему волосы.

- Эй, а жеробоам? Брат робеет, не хочет брать свой приз!

- Нет, нет, покараульте мое шампанское! - крикнул Карл. - Брату надо умыться. Когда пот через край - это уже через край.

Док Браун важно кивнул.

- Точно сказано. Хорошо, когда ты чист и свеж, никто не спорит. Диджей, поставь нам пока что-нибудь.

Зазвучала музыка. Слушатели перестали быть слушателями и превратились в толпу.

- Тащи его сюда, - настаивал Рон и затем объявил студентам:

- Зора знает парня! Мы хотим с ним познакомиться!

- Это правда, Зора? Он очень талантлив, - сказала Клер.

- Я знаю его вот настолько. - Зора сложила кончики большого и указательного пальцев. Не успела она сделать это, как обернувшись, увидела перед собой Карла. В его лице еще сиял восторг артиста, только что спустившегося в дольний, плебейский мир своей публики. Карл узнал Зору, сгреб ее и запечатал ей рот щедрым, мокрым поцелуем. Его губы были мягчайшей, роскошнейшей плотью, когда либо прикасавшейся к коже Зоры.

- Ну что? - сказал он. - Вот тебе и поэзия. Мне нужно в душ.

Он уже собрался подставить спину следующему хлопку и дать в очередной раз взъерошить себе волосы, но Клер преградила ему дорогу. Позади нее сгрудились студенты, опасавшиеся возможных неприятностей.

- Привет! - сказала она.

Карл опустил взгляд и заметил препятствие.

- Да, спасибо, спасибо, - сказал он, думая, что она, как и все, хочет выразить ему одобрение. Он попытался обойти Клер, но она схватила его за локоть.

- Хотите отточить свой талант?

Карл остановился и всмотрелся в ее лицо.

- Что, простите?

Клер повторила вопрос. Карл нахмурился.

- Что значит «отточить»?

- Подойдите к нам после душа, ко мне и ребятам. Мы из колледжа, поэтический класс. Мы хотим с вами поговорить. Предложить вам кое-что.

Класс удивлялся ее неколебимой уверенности - должно быть, это приходит с возрастом и положением в обществе. Карл пожал плечами и расплылся в улыбке. Он победил в «Остановке». Он порвал ее в клочья. Мир улыбался ему. У него было время для каждого.

- Ладно, - сказал он.


9



Накануне Дня Благодарения случилось нечто удивительное.

Зора была в Бостоне, в новом для нее букинистическом магазине. Был четверг, свободный от учебы день, и, несмотря на штормовое предупреждение, Зоре взбрело в голову отправиться в город. Она купила томик ирландской лирики и, придерживая шляпу, выходила на улицу, когда перед ней вдруг остановился междугородний автобус. Из автобуса вышел Джером. Он вернулся домой на день раньше, никому не сказав, когда и как он приедет. Брат и сестра приникли друг к другу, поддаваясь порыву радости и противясь порыву шквального ветра, который норовил сбить их с ног, взметая в воздух сухие листья и опрокидывая мусорные баки. Не успели они открыть рот, как у них за спиной кто-то громко крикнул «Эй!». Это был принесенный к ним ветром Леви.

- Ну и ну! - воскликнул Джером, и какое-то время все трое повторяли этот возглас, обнимаясь посреди тротуара и загораживая проход. Подмораживало, ветер мог сдуть дошкольника. Надо было идти куда-нибудь под крышу пить кофе, но сдвинуться с места значило разрушить чары произошедшего, а к этому они были не готовы. Их подмывало остановить кого-нибудь и рассказать, что случилось. Только никто не поверит, наверное.

- С ума сойти! Я ведь случайно тут оказался, я обычно езжу поездом!

- Офигеть! Это неспроста, - сказал Леви, питавший склонность к заговорам и тайнам.

Они качали головами, смеялись и, чтобы смягчить аномальность встречи, рассказывали, как они сюда попали, не забывая взывать к здравому смыслу («В конце недели мы часто бываем в Бостоне», «Тут ведь рядом наша станция метро»), но здравый смысл никого не убедил, и чудо длилось. Желание поделиться с кем-нибудь достигло апогея. Джером позвонил Кики. Та сидела на своем посту (оклеенном фотографиями этой троицы) и вбивала назначения врача в истории болезней пациентов урологического отделения.

- Джей, детка, когда ты приехал? Ты нас не предупредил.

- Только что. Невероятно, да?

Кики перестала печатать и задумалась о том, что сказал ей Джером. Снаружи бушевала стихия. Ветер то и дело пригвождал к окну скользкие листья, распластывая их по стеклу. Каждое слово Джерома долетало к ней с ревом, словно он звонил с попавшего в шторм корабля.

- Ты столкнулся с Зорой?

- И Леви. Мы до сих пор в себя прийти не можем, так тут и стоим.

На заднем плане Кики слышала голоса рвавшихся к телефону Зоры и Леви.

- Кто бы мог подумать? Фантастика! Есть многое на свете, друг Горацио… - Это была единственная известная Кики цитата. Она прибегала к ней в разных загадочных и псевдозагадочных случаях. - Такое про близнецов рассказывают. Флюиды. Вы как-то чувствуете друг друга.

- С ума сойти, правда?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Книжный вор
Книжный вор

Январь 1939 года. Германия. Страна, затаившая дыхание. Никогда еще у смерти не было столько работы. А будет еще больше.Мать везет девятилетнюю Лизель Мемингер и ее младшего брата к приемным родителям под Мюнхен, потому что их отца больше нет – его унесло дыханием чужого и странного слова «коммунист», и в глазах матери девочка видит страх перед такой же судьбой. В дороге смерть навещает мальчика и впервые замечает Лизель.Так девочка оказывается на Химмель-штрассе – Небесной улице. Кто бы ни придумал это название, у него имелось здоровое чувство юмора. Не то чтобы там была сущая преисподняя. Нет. Но и никак не рай.«Книжный вор» – недлинная история, в которой, среди прочего, говорится: об одной девочке; о разных словах; об аккордеонисте; о разных фанатичных немцах; о еврейском драчуне; и о множестве краж. Это книга о силе слов и способности книг вскармливать душу.

Маркус Зузак

Современная русская и зарубежная проза