Читаем О красоте полностью

Итак, обсуждалось телешоу, известное настолько, что даже Клер о нем слышала (хотя и не смотрела). Все трое высмеяли его, распотрошили, вытащив на свет грязное белье подтекста, приписали ему темные политические мотивы, применили сложные теории, демонтируя его простой, безыскусственный фасад. То и дело дискуссия петляла и прерывалась, пока наконец не влилась в русло текущей политики - президента, администрации; дверь распахнулась, приглашая Клер принять участие в бегах. Она была рада официанту, подошедшему к ним с блокнотом. При заказе напитков возникло легкое замешательство - все студенты Клер, кроме одного аспиранта, еще не достигли алкогольного совершеннолетия. Клер дала понять, что они вольны вести себя так, как им хочется. Были заказаны нелепые, псевдоизысканные напитки, совершенно несовместимые с марокканской едой: виски с имбирем, «Том Коллинз», «Космополитен». Себе Клер заказала бутылку белого вина. Коктейли и вино принесли быстро. Клер заметила, что после первого же глотка студенты отбросили классные церемонии. Дело было не в самих напитках, а в чувстве свободы, которое они давали. «Как мне этого не хватало!», - донеслось из соседней кабинки, где маленькое мышастое создание по имени Лена оторвало от губ обычную бутылку с пивом. Клер улыбнулась себе под нос и уткнулась взглядом в столешницу. Каждый год новые ученики, такие же, как прежние, и в то же время другие. Она с интересом слушала, как ее мальчишки заказывают еду. Потом вступили девчонки. Дейзи попросила закуску, сославшись на то, что недавно ела (старый трюк времен юности Клер), Зора после долгих колебаний выбрала рыбный тажин без риса, и Клер услышала, как тот же заказ был повторен троекратным женским эхо. Затем настала очередь Клер, и она произнесла фразу, которую произносила уже тридцать лет.

- Только салат, пожалуйста. Спасибо.

Клер отдала меню официанту и хлопнула по столу положенными одна на другую руками.

- Ну вот, - сказала она.

- Ну вот, - повторил Рон и отважно спародировал жест педагога.

- Как вам работа класса? - спросила Клер.

- Хорошо, - твердо сказала Дейзи, но потом переглянулась с Роном и Зорой, ища у них поддержки. - Мне кажется, хорошо. Постепенно обсуждения примут нужный вид, я уверена. Сейчас они слегка…

- Рваные, - закончил за нее Рон. - Просто все немного скованы. - Рон доверительно наклонился через стол. - Особенно, наверное, новички. Те, у кого уже есть какой-то опыт, более…

- Но и их может сковывать атмосфера ваших занятий, - заявила Зора.

Впервые за вечер Клер взглянула на Зору Белси прямо.

- Сковывать? Почему?

- Ну… - сказала Зора и запнулась. Ее презрение к Клер походило на темный тыл зеркала - другая сторона отражала гигантскую зависть и восхищение. - Ведь стихи, которые мы вам приносим, - вещь очень личная, они ставят нас под удар. И конечно, мы ждем конструктивной критики, но вы…

- Вы, как бы это сказать, не скрываете, - встряла чуть-чуть запьяневшая Дейзи, - кому из нас вы отдаете предпочтение. И это слегка расхолаживает. Наверное.

- Но я никого не выделяю, - возразила Клер. - Я оцениваю стихи, а не их авторов. Ваша задача - отполировать стихотворение до блеска, и мы все это делаем, вместе, сообща.

- Да, да, конечно, - сказала Дейзи.

- В моей группе нет студентов, которые были бы недостойны у меня учиться.

- Безусловно, - пылко сказал Рон. В повисшей паузе он нащупал новую, более приятную тему для беседы.

- Знаете, что? - начал он. - Мы ведь равняемся на вас, а вы так рано начали писать и так быстро пошли в гору, это впечатляет. - Тут Рон дотронулся до ее руки, что в сочетании с его старомодными манерами предосудительным не казалось, и Клер снова накинула на плечи шаль, входя в роль дивы. - В общем, это здорово, и взлет был бы просто космическим, если бы не ваши обстоятельства, но здесь я умолкаю, это слон в посудной лавке.

- Слон в комнате[[54]], - мягко поправила Клер.

- Ну конечно, я просто идиот! Разумеется, в комнате.

- Но каково это было? - спросила Дейзи, когда Рои зарделся как маков цвет. - Вы были так молоды. По сравнению с вами я в свои девятнадцать уже везде опоздала. Да, именно такое ощущение. Мы говорим о Клер, о том, что ее успех впечатляет, и обсуждаем, каково быть молодым да ранним, - объяснила Дейзи Лене, которая неловко наклонилась над их низким столиком, притворяясь, что пришла за специями. Ожидая продолжения темы, Дейзи перевела взгляд на Клер. Вся компания перевела взгляд на Клер.

- Вы хотите знать, как я начинала?

- Да, ведь это было потрясающе!

Клер вздохнула. Она могла рассказывать свои истории весь вечер, что она и делала, когда ее просили. Но ее истории больше не имели к ней отношения.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Книжный вор
Книжный вор

Январь 1939 года. Германия. Страна, затаившая дыхание. Никогда еще у смерти не было столько работы. А будет еще больше.Мать везет девятилетнюю Лизель Мемингер и ее младшего брата к приемным родителям под Мюнхен, потому что их отца больше нет – его унесло дыханием чужого и странного слова «коммунист», и в глазах матери девочка видит страх перед такой же судьбой. В дороге смерть навещает мальчика и впервые замечает Лизель.Так девочка оказывается на Химмель-штрассе – Небесной улице. Кто бы ни придумал это название, у него имелось здоровое чувство юмора. Не то чтобы там была сущая преисподняя. Нет. Но и никак не рай.«Книжный вор» – недлинная история, в которой, среди прочего, говорится: об одной девочке; о разных словах; об аккордеонисте; о разных фанатичных немцах; о еврейском драчуне; и о множестве краж. Это книга о силе слов и способности книг вскармливать душу.

Маркус Зузак

Современная русская и зарубежная проза