Читаем О красоте полностью

В три пятнадцать Труди Штайнер робко подняла руку и сказала, что их задержали на четверть часа. Сложив бумаги аккуратной стопкой, Говард извинился за задержку, но и только. Он чувствовал, что провел свой самый блестящий на сегодняшний день урок. Класс наконец- то начал сплачиваться, матереть. Особенно его радовал Майк. Такие люди должны быть в классе. Кроме того, он слегка напоминал Говарду Говарда того же возраста. Тех золотых промелькнувших лет, когда он верил, что Хай- деггер спасет его душу.

Все начали собираться. Зора показала отцу большой палец и убежала: она и так всегда опаздывала к Клер из- за накладки в расписании. Ассистенты Кристиан и Вероника, совершенно ненужные в столь маленьком классе, раздавали рабочий план на следующую неделю. Подойдя к Говарду, Кристиан с проворной подобострастностью нагнулся к нему и пригладил свой косой пробор.

- Отличное занятие.

- Да, прошло неплохо, - сказал Говард, беря у Кристиана листок с планом.

- Кажется, план дал толчок к диалогу, - осторожно начал Кристиан, ожидая подтверждения. - Но детонатором, конечно, стали вы, - то, как вы развернули, осмыслили тему.

В ответ Говард и улыбнулся, и нахмурился. Все-таки Кристиан странно говорил по-английски, даром что был чистокровным американцем. Он словно переводил собственную речь.

- План действительно подстегнул класс, - согласился Говард, и его накрыла волна благодарного протеста со стороны Кристиана. Именно он составлял эти планы. Говарду полагалось их изучать, но на деле он лишь пробегал их глазами перед началом занятий. Кристиан прекрасно это знал.

- Вас уведомили о том, что собрание факультета переносится? - спросил он.

Говард кивнул.

- На десятое января - это будет первое собрание после Рождества. Я вам там нужен?

Говард ответил, что присутствие Кристиана необязательно.

- Просто я собрал материал касательно ограничений на политические выступления в колледже. Не то чтобы он очень ценен, уверен, вы и сами справитесь, но… возможно, он будет полезен, хотя, чтобы судить об этом наверняка, нужно знать содержание предполагаемых лекций профессора Кипса, - сказал Кристиан, вытаскивая пачку листов из портфеля. Он говорил, а Говард следил за Викторией. Но речь Кристиана затянулась, и к разочарованию Говарда, Ви скакнула в дверь на своих длинных ногах, со всех сторон окруженная друзьями мужского пола. Каждую ее ногу любовно очерчивал, облегал и выделял деним. Ладно смыкались лодыжки в коричневых боти- льонах. На прощание он увидел, как за углом скрывается ее бесподобная, круглая и упругая задница. За двадцать лет преподавания Говард такой девушки не встречал. Не исключено, впрочем, что таких девушек было много, просто до сих пор он не обращал на них внимания. Как бы там ни было, он смирился. Два занятия назад он оставил попытки не смотреть на Викторию Кипе. Зачем противиться тому, чему противиться невозможно?

К нему подошел юный Майк и уверенно, как коллега, спросил о мимоходом упомянутой Говардом статье. Не прикованный больше взглядом к Виктории Говард с радостью назвал ему журнал и год издания. Комната почти опустела. Избегая разговоров с другими студентами, он наклонился к полу и принялся запихивать бумаги в портфель. У него появилось скверное чувство, что кто-то мешкает и не уходит. Мешканье было сигналом бедствия и взывало к пасторской заботе. Не могли бы мы как-нибудь встретиться, выпить вместе кофе? Мне хотелось бы обсудить с вами некоторые детали… Говард сосредоточенно возился с замком портфеля. Нет, кто-то определенно замешкался. Он поднял взгляд. Безмолвная, как тень, до сих пор ни слова не проронившая девица демонстративно убирала свой блокнот и ручку. Наконец она направилась к выходу и залипла у двери, так что Говарду пришлось протиснуться мимо нее.

- Все в порядке, Кэти? - очень громко спросил он.

- Да, конечно, просто я… Доктор Белси, в следующий раз занятие здесь же?

- В этой же самой аудитории, - подтвердил Говард, шагнул в дверь и пошел по пандусу прочь.

- Доктор Белси?

На улице, в маленьком восьмиугольном дворике, шел снег. Дрожащая белая пелена разрезала пространство без малейшей таинственности, которой овеян британский снегопад. Там ты гадал, полежит он или растает, перейдет в дождь или превратится в град. Здесь это был просто снег. Завтра навалит по колено.

- Доктор Белси, можно вас на секунду?

- Да, Виктория, - сказал он и сморгнул с ресниц снежные хлопья. На фоне этого белого каскада она была неотразима. Он смотрел на нее, и перед ним открывались новые горизонты и сферы идей, он мог допустить и принять то, что еще две минуты назад отвергал. В такой момент Леви стоило бы попросить у него двадцать долларов, а Джеку Френчу - предложить ему возглавить комитет, определяющий судьбу Веллингтона. Но тут, благодарение Богу, она отвернулась.