Читаем О красоте полностью

Илайша рассмеялась.

- Ни чуточки. Молодец, что заглянул. Просто мне понадобится время, чтобы найти запись, вот и все. Мы еще не полностью компьютеризировались… пока. Можешь, если хочешь, минут десять-пятнадцать где-нибудь погулять.

- Посиди со мной, - попросил Карл. - А то тут сегодня свихнуться можно.

Леви не слишком хотелось здесь торчать, но было проще согласиться. Илайша ушла копаться в архивах. Леви сел на ее стул.

- Ну, как дела? - спросил Карл, но тут его компьютер громко бибикнул. В Карловых глазах появился голодный блеск.

- Леви, прости, я на минутку. Письмо по электрон-

ке.

Он бешено забарабанил по клавишам двумя пальцами, а скучающий Леви пересел на его место. За столько лет в нем накопилась усталость от университетов. Он вырос в их стенах, давно привык к книжным стеллажам, подсобным помещениям, внутренним дворам, шпилям, корпусам, теннисным кортам, мемориальным доскам, статуям. Ему было жаль тех, кто киснет в этих стенах. Сам он еще в глубоком детстве решил: никогда и ни за что в универ не пойдет. В таких местах люди забывают, как жить. Даже в фонотеке позабыли, что такое музыка.

Карл поставил «Возвращение» (пианист явно выде- лывался). Радостно вздохнул. Сказал: «Ой, братан». Он явно переоценивал Левино любопытство в отношении чужой частной жизни.

- Знаешь, кто это был? - наконец не выдержал он.

Леви пожал плечами.

- Помнишь ту девчонку? Мы тогда с тобой стояли, когда она мимо шла. У нее еще такая задница, что просто… - Карл причмокнул. Леви изо всех сил сохранял невозмутимость. Он терпеть не мог, когда парни хвастались своими подругами. - Это от нее, братан. Я выяснил, как ее зовут, и нашел в университетском реестре. Проще простого! Виктория. Ви. Чувак, я от нее балдею. Она такое пишет… - Карл перешел на шепот. - Развратная, ужас. Фотки и все такое. А тело у нее - слов нет! Она мне знаешь, что шлет? Показать? Подожди, загружу.

Карл несколько раз щелкнул мышкой и стал разворачивать монитор. Леви успел увидеть четвертинку груди, и тут в коридоре раздались Илайшины шаги. Карл вернул монитор обратно, выключил экран и схватил газету.

- Эй, Леви, - сказала Илайша. - Нам повезло. Я нашла, что ты просил. Пойдем послушаем?

Леви встал и вышел вслед за ней, не попрощавшись с Карлом.

* * *

- Малыш, ты не умеешь лгать. У тебя на лице все написано.

Взяв Леви за подбородок, Кики рассматривала его запрокинутое лицо: припухлости под глазами, покрасневшие белки, шелушащиеся губы.

- Я просто устал.

- Ага, рассказывай.

- Пусти.

- Ты плакал, я знаю, - упорствовала Кики.

Она и половины всего не знала, да и не узнает никогда. Никогда ей не понять чарующей грусти гаитянской музыки, когда сидишь один в темной кабинке, а в ушах - протяжный, неровный ритм, похожий на стук сердца, и множество голосов сливаются в один, словно целый народ рыдает в унисон.

- Да, дома у нас сейчас неуютно, - сказала Кики, заглядывая в его красные глаза. - Но все наладится, обещаю. Мы с твоим отцом очень постараемся. Хорошо?

Ну, разве ей объяснишь? Леви кивнул и застегнул молнию на куртке.

- Сходи в «Остановку», - сказала Кики и с трудом удержалась, чтобы не назначить комендантский час (все равно бы сын его проигнорировал). - Развейся.

- Подвезти? - спросил проходивший вместе с Зо- рой через кухню Джером. - Я не пью.

Перед тем как сесть в машину, Зора сняла пальто и покрутилась перед Леви.

- По-твоему, мне идет? Как тебе платье?

Платье было неудачного цвета, чересчур открытое на спине, короткое и невыгодно обтягивающее ее грузную фигуру. В другой день Леви так бы все сеструхе и выложил. Зора бы огорчилась, надулась, зато пошла бы и переоделась и в итоге на вечеринке выглядела бы в сто раз лучше, чем сейчас. Но сегодня Леви было не до того.

- Красиво, - сказал он.

Спустя четверть часа они высадили его на Кеннеди- сквер и поехали дальше. Стать было негде. Пришлось бросить машину за несколько кварталов от клуба. При выборе туфель Зора не рассчитывала на пешие прогулки. Чтобы хоть как-то передвигаться на высоченных каблуках, ей пришлось обхватить брата за талию и семенить по-птичьи, сильно откидываясь назад. Джером долго сдерживался, но на четвертом пит-стопе сказал:

- Не понимаю. Ты ведь, кажется, феминистка. Зачем себя калечить?

- Мне нравятся эти туфли. В них я чувствую себя увереннее.

Наконец, добрались. Никогда еще Зора не радовалась так ступенькам. Ступеньки - это легко. Зора радостно ставила свои изогнутые стопы на широкие деревянные доски. Дверь открыла незнакомая девушка. С порога стало ясно, что вечеринка лучше, чем ожидалось. Были несколько недавних выпускников и даже кое-кто из преподавателей. Гости уже основательно набрались. Присутствовали почти все, от кого, считала Зора, зависел ее общественный успех в будущем году. Грешным делом мелькнула мысль, что лучше ей было бы прийти без

Джерома, который путается под каблуками и слишком туго заправляет футболку в брюки.

- Здесь Виктория, - сказал он, когда они сбросили пальто в общую кучу.

Зора огляделась и увидела ее, одновременно и расфуфыренную, и полураздетую.