Читаем О красоте полностью

- Слушай, извини, конечно, но я тоже не прыгаю от радости, ясно? Джером нашел когда выкинуть фортель - в разгар учебы. Допустим, ему приспичило, хорошо; однако я думаю, что ему нужна женщина - я скажу то, чего ты от меня так ждешь! - его интеллектуального уровня, а не первая встречная, которую он умудрился затащить в койку. Послушай, я не собираюсь с тобой препираться: мы оба согласны, и это замечательно, что Джером еще дитя…

Говарду удалось подстроиться под шаг своего спутника, он решительно взял парня плечо и остановил. Тот медленно повернул голову и смотрел на Говардову руку, пока он не сдался и не убрал ее.

- Что такое? - сказал Майкл, и в его акценте проскользнула некоторая грубость, характерная, скорее, для улицы, чем для офисных стен. - Не понял. Не трогайте меня своими руками, хорошо? Моя сестра девственница. Понятно вам? Она так воспитана, ясно? Уважаемый, я даже не знаю, что ваш сын соизволил вам сказать…

Этого средневекового оборота беседы Говард уже не вынес.

- Майкл, не надо. Мы играем за одни ворота. Никто не отрицает, что этот брак - нелепость, посмотри на мои губы, видишь, я говорю: нелепость, полнейшая нелепость. И никто не подвергает сомнению честь твоей сестры, правда… Шпаги на рассвете - это лишнее… Дуэль или еще что-нибудь в таком духе… Послушай, я, разумеется, знаю, что у тебя и твоих родных есть «убеждения», - Говард выговорил это с таким трудом, словно убеждения - какая-нибудь зараза, вроде лихорадки на губах. - И я всецело и полностью уважаю их и толерант- но к ним отношусь… Я не сразу понял, что для тебя это оказалось сюрпризом…

- Да уж. Просто охренеть каким сюрпризом! - воскликнул Майкл, разворачиваясь к нему и произнося грубое слово шепотом, словно опасаясь быть услышанным посторонними.

- Что ж, хорошо… Для тебя это сюрприз, я прекрасно понимаю, что… Майкл, прошу.. Я не ссоры приехал затевать… Давайте спустим все на тормозах…

- Если он ее тронул… - начал Майкл, и Говарда, вдобавок к общему ощущению бредовости их разговора, охватил неподдельный страх.

Бегство от здравомыслия, повсеместно наблюдаемое в новом веке, удивляло Говарда меньше других, но каждый новый случай, с которым доводилось сталкиваться - в телевизоре, на улице или вот сейчас в лице этого молодого человека, - почему-то его подкашивал. У него подрастерялось желание участвовать в дискуссиях, в культурном процессе. Поостыл запал сражаться с обывателями. И сейчас, предчувствуя удар или словесное оскорбление, Говард потупил глаза. Из-за угла, возле которого они стояли, неожиданно налетел ветер и зашелестел листьями деревьев.

- Майкл…

- Не верю.

Его лицо, прежде показавшееся Говарду аристократичным, на глазах ожесточалось, через бесстрастность проступали бурные эмоции - казалось, вместо крови по его венам заструилась жидкая отрава. Молодой человек стремительно отвернулся; Говарда для него уже словно не существовало. Он быстро, едва не рысью, ринулся вперед. В ответ на оклик Говарда он лишь прибавил шаг, затем неожиданно вильнул вправо и пинком распахнул железные ворота. С криком «Джером!» он нырнул под свод из переплетенных голых прутьев, которые торчали во все стороны, как соломинки из птичьего гнезда. Говард тоже миновал ворота и этот свод. Перед внушительной черной дверью с двумя застекленными половинками и серебряным молоточком он остановился. Дверь была приоткрыта. В викторианской прихожей Говард снова замялся: ступать на эти черно-белые ромбы его никто не приглашал. Но через минуту раздались громкие голоса, и он поспешил в следующую комнату - столовую с высоким потолком и впечатляющими застекленными дверьми, перед которыми стоял длинный стол с приборами на пять персон. Говард словно очутился в одной из тех кошмарных клаустрофобных эдвардианских пьес, в которых целый мир втиснут в одну комнату. В настоящий момент в правой части сцены Майкл Кипе прижимал к стене его сына. Из других персонажей Говард успел заметить даму, вероятно, миссис Кипе, которая протягивала правую руку к Джерому, и рядом с ней существо, уронившее голову на стол, так что взору открывалась только замысловато уложенная на затылке коса. И тут живописная картина ожила.

- Майкл, - в голосе миссис Кипе была твердость. В ее произношении это имя рифмовалось с «Вай-Кал», заменителем сахара, который Говард обычно добавлял в кофе. - Отпусти Джерома, пожалуйста. Помолвка уже отменена. Так что это лишнее.

Говард заметил, что Джером удивился, услышав от миссис Кипе слово «помолвка». Попытался вывернуться из захвата и взглянуть на безмолвную фигуру, скорчившуюся за столом, но та не пошевелилась.

- Помолвка! С каких таких пор у них была помолвка? - завопил Майкл и занес кулак, но Говард уже подскочил и, сам себе поражаясь, рефлекторно поймал юношу за запястье.

Миссис Кипе пыталась и, похоже, не могла встать; она снова окликнула сына, и Говард ощутил прилив благодарности, почувствовав, как бессильно повисла Май- клова рука. Джером, весь дрожа, отодвинулся в сторону.

- Никакого секрета тут не было, - спокойно сказала миссис Кипе. - Но все уже закончилось. Точка.