Читаем О красоте полностью

Его лицо, прежде показавшееся Говарду аристократичным, на глазах ожесточалось, через бесстрастность проступали бурные эмоции - казалось, вместо крови по его венам заструилась жидкая отрава. Молодой человек стремительно отвернулся; Говарда для него уже словно не существовало. Он быстро, едва не рысью, ринулся вперед. В ответ на оклик Говарда он лишь прибавил шаг, затем неожиданно вильнул вправо и пинком распахнул железные ворота. С криком «Джером!» он нырнул под свод из переплетенных голых прутьев, которые торчали во все стороны, как соломинки из птичьего гнезда. Говард тоже миновал ворота и этот свод. Перед внушительной черной дверью с двумя застекленными половинками и серебряным молоточком он остановился. Дверь была приоткрыта. В викторианской прихожей Говард снова замялся: ступать на эти черно-белые ромбы его никто не приглашал. Но через минуту раздались громкие голоса, и он поспешил в следующую комнату - столовую с высоким потолком и впечатляющими застекленными дверьми, перед которыми стоял длинный стол с приборами на пять персон. Говард словно очутился в одной из тех кошмарных клаустрофобных эдвардианских пьес, в которых целый мир втиснут в одну комнату. В настоящий момент в правой части сцены Майкл Кипе прижимал к стене его сына. Из других персонажей Говард успел заметить даму, вероятно, миссис Кипе, которая протягивала правую руку к Джерому, и рядом с ней существо, уронившее голову на стол, так что взору открывалась только замысловато уложенная на затылке коса. И тут живописная картина ожила.

- Майкл, - в голосе миссис Кипе была твердость. В ее произношении это имя рифмовалось с «Вай-Кал», заменителем сахара, который Говард обычно добавлял в кофе. - Отпусти Джерома, пожалуйста. Помолвка уже отменена. Так что это лишнее.

Говард заметил, что Джером удивился, услышав от миссис Кипе слово «помолвка». Попытался вывернуться из захвата и взглянуть на безмолвную фигуру, скорчившуюся за столом, но та не пошевелилась.

- Помолвка! С каких таких пор у них была помолвка? - завопил Майкл и занес кулак, но Говард уже подскочил и, сам себе поражаясь, рефлекторно поймал юношу за запястье.

Миссис Кипе пыталась и, похоже, не могла встать; она снова окликнула сына, и Говард ощутил прилив благодарности, почувствовав, как бессильно повисла Май- клова рука. Джером, весь дрожа, отодвинулся в сторону.

- Никакого секрета тут не было, - спокойно сказала миссис Кипе. - Но все уже закончилось. Точка.

Майкл на минуту смутился, затем ему в голову, похоже, пришла новая мысль, он метнулся к застекленным дверям и стал дергать ручку.

- Папа! - кричал он, но двери не поддавались.

Говард подошел помочь с верхним шпингалетом.

Майкл грубо отпихнул его плечом и вычислил, наконец, заевшую щеколду. Двери распахнулись. Продолжая звать отца, Майкл выскочил в сад, а занавески заколыхались на ветру. В дверном проеме убегал к горизонту травяной ковер и где-то на дальней его стороне оранжево мерцал костерок. Еще дальше виднелся увитый плющом комель дерева-великана, чью крону поглощала ночь.

- Здравствуйте, доктор Белей, - произнесла миссис Кипе, словно все произошедшее было обычной преамбулой милого светского визита. Она убрала с колен салфетку и встала. - Мы ведь с вами еще не встречались?

Она была совсем не такая, как он себе ее представлял. Почему-то он ожидал увидеть женщину помоложе, эдакую жену «на выход». Однако она оказалась старше Кики, лет приблизительно шестидесяти, и довольно стройная. Из уложенной и завитой прически выбились отдельные прядки. Одежда была самая домашняя: темно-фиолетовая юбка в пол и свободная индейская блуза из белого хлопка с вышитым подолом. Шея у миссис Кипе была длинная (теперь понятно, откуда у Майкла этот горделивый вид) и изборожденная морщинами, и на ней, паче чаяния, красовался не крест, а массивное украшение в стиле ар деко с многогранным лунным камнем посредине. Она взяла Говарда за обе руки. И ситуация сразу стала не столь кошмарна, какой казалась еще двадцать секунд назад.

- Давайте без званий, - сказал он. - Я с частным визитом… Зовите меня Говардом. Здравствуйте. Мне ужасно жаль, что так все…

Говард огляделся. Фигура, которую он теперь считал Викторией (хоть с затылка и было трудно определить пол), неподвижно сидела за столом. Джером, будто краска, сполз по стене и сидел на полу, глядя под ноги.

- Молодые люди, Говард, - слова миссис Кипе прозвучали зачином карибской детской сказки, слушать которую Говарду не хотелось, - все делают на свой особенный лад - не всегда так, как привыкли мы, но все же.

Она немного скованно улыбнулась ему пурпурными губами и с едва заметным параличным дрожанием покачала головой.

- Эти двое, хвала Господу, достаточно разумны. Вы знаете, что Виктории лишь недавно исполнилось восемнадцать? Вы помните свои восемнадцать? Я не помню, для меня это как другая Вселенная. А теперь… Говард, вы ведь остановились в отеле, да? Я бы предложила вам остаться у нас, но…

Говард подтвердил существование отеля и свою готовность немедленно туда отправиться.

- Прекрасно. Думаю, вам лучше забрать с собой Джерома…