Читаем О красоте полностью

- Оба заткнемся в тряпочку, - предложил Карл и нажал на клавишу. Компьютер, несколько секунд назад перешедший в спящий режим, вновь ожил. Карл попытался восстановить ход мысли последнего, недописан- ного предложения.

- Я собрала еще пятьдесят подписей под петицией; она в сумке. Показать?

Карл не сразу понял, о чем речь.

- А, да… Круто. Не, не парься, не доставай. Хотя здорово, конечно. Спасибо, Зора. Я правда ценю то, что ты для меня делаешь.

Зора ничего не сказала, но отважно перешла к следующему пункту своего (составленного еще до Рождества) плана: ответному похлопыванию по руке. Дважды быстро коснулась его руки. Он не вскрикнул. Не кинулся бежать.

- Мне в самом деле интересно, - сказала она, кивнув на экран. И еще придвинула свой стул. Карл откинулся на спинку и начал вкратце рассказывать ей об образе перекрестка и его значении в творчестве рэпперов. Перекресток - это символ личного решения и выбора, символ «честной жизни», символ истории хип-хопа, раскола на «социальную» лирику и «гангсту». Рассказывая, он все больше оживлялся, увлекался темой.

- Прикинь, я сам его часто использовал, и даже не задумывался почему. А потом Илайша, такая, мне говорит: «Помнишь роспись на стене в Роксбери, где в арке стул висит?». И тут до меня, конечно, сразу дошло, я ведь там живу недалеко. Понимаешь, о чем я?

- Приблизительно, - сказала Зора. На самом деле, она была в Роксбери лишь однажды, когда во время месяца истории афроамериканского населения их класс туда водили на экскурсию.

- Значит, ты видела, там перекресток нарисован? И змеи, и тот чувак - теперь я в курсе, что это Роберт Джонсон[99]. Прикинь, я всю жизнь жил рядом с этой росписью и не знал, кто на ней… Ладно, неважно. На рисунке том перекресток, на нем сидит Джонсон, ждет дьявола, чтобы душу ему продать. Потому-то (во они там глотку дерут!) в арке и висит настоящий стул. Я всю жизнь ломал голову, кто и зачем его там повесил. А это стул Джонсона, понимаешь? Сидеть на перекрестке. Это потом прошло через весь хип-хоп - и, по-моему, отражает самую суть рэпа. ВКАЛЫВАЙ КАК ПРОКЛЯТЫЙ*. А ведь наверху на стене так и написано, верно? Над стулом. Это главный принцип рэп-музыки. Вкалывай как проклятый. В общем, я прослеживаю эту идею в… Не, ну нормально так надрываться? Мысли разбегаются!

- Форточка открыта.

- Да знаю я, только не знаю, как ее закрыть. Эти окна как-то криво закрываются.

- К ним просто нужно приноровиться.

- Что бы я делал без моей подружки? - Он игриво шлепнул поднявшуюся Зору по широкому заду. - Всегда ты меня выручаешь. Знаешь все на свете.

Зора подкатила стул к окну и показала, как захлопнуть форточку.

- Так-то лучше, - сказал Карл. - Тишина рабочему парню не помешает.

* * *

В родном городе в гостиницах не живешь, а потому плохо в них ориентируешься. Приезжим коллегам Говард десять лет нахваливал отель на набережной под названием «Барринггон», хотя в действительности, не считая поверхностного знакомства с вестибюлем, ничего об этом заведении не знал. Сегодня ему предстояло позна-

* Цитата из песни Ринго Старра «It don't come easy»: «Got to pay your

dues if you wanna sing the blues» («Хочешь петь блюз - вкалывай

как проклятый»).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза