Читаем О, Иерусалим! полностью

Однако муфтий добился немногого. Исмаил Сафуат Паша обвинил его в растратах, хищении оружия, кумовстве и назначениях на ответственные посты ни на что не пригодных людей. На одной из встреч Сафуат кричал, что приспешники муфтия присвоили деньги и оружие, достаточные для того, чтобы в одной только Хайфе содержать две тысячи бойцов, тогда как на самом деле там действует всего каких-нибудь две сотни человек.

Единомышленники и соратники муфтия понимали, что в дни, когда общественное мнение, потрясенное нацистскими зверствами, повсеместно поддерживает сионистов, борьба палестинских арабов вряд ли привлечет к себе симпатии народов мира. Тем более что эту борьбу возглавляет человек, сотрудничавший с Гитлером, Враги муфтия в Арабской лиге не желали, чтобы в его руках оказалось слишком много оружия.

Британское правительство не сомневалось, что приемлемое решение палестинского вопроса можно будет найти только в том случае, если им займутся более ответственные правители арабских государств, чем такой скомпрометированный человек, как муфтий. Англичане дали понять Аззаму Паше, генеральному секретарю Арабской лиги, и сирийскому премьер-министру Джамилю Мардаму, что они будут против Освободительной армии, если та окажется под контролем муфтия, но займут более примирительную позицию, если этой армией будет руководить кто-нибудь другой.

Столкнувшись со столь серьезной оппозицией. Хадж Амин почувствовал, что его планам угрожает серьезная опасность.

Вдобавок король Абдалла вообще не желал руководимого муфтием правительства. Между тем создание Освободительной армии шло полным ходом, и этот процесс уже нельзя было остановить.

Было ясно, что когда армия вырастет, именно туда потекут оружие и деньги Арабской лиги. После долгих и яростных споров, кипевших на совещаниях под председательством сирийского президента Шукри Куатли, на армию была возложена ответственность за военные операции по всей территории северной Палестины. Правда, Абдул Кадер Хусейни сохранял контроль над зоной Иерусалима, а другой верный сторонник муфтия — над окрестностями Яффы, но тем не менее настоящая власть ускользала от муфтия. Однако самым тяжелым ударом явилось назначение на пост главнокомандующего Освободительной армией ливанца Фаузи эль Каукджи, сражавшегося в Палестине против англичан еще во время Первой мировой войны. Фаузи Каукджи служил в турецкой армии вместе с пруссаками под командованием генерала Отто фон Крейса и был награжден Железным крестом второй степени. С тех пор Фаузи эль Каукджи был поклонником всего немецкого: он и женился на немке, с которой повстречался в Берлине во время Второй мировой войны. Когда стало ясно, что Османская империя разваливается, Каукджи занялся шпионажем в пользу англичан. Потом он шпионил против французов в пользу англичан и против англичан в пользу французов. Затем работал на немцев против обеих держав. Кульминационной точкой его карьеры был арабский бунт 1936 года. Однако популярность Каукджи не устраивала муфтия, и он поспешил избавиться от соперника, послав его в Ирак с заданием поднять там восстание против англичан. Каукджи не справился с возложенной на него задачей и, как обвиняли его впоследствии приспешники муфтия, "проглотил и деньги, и оружие, и восстание".

Когда во время войны муфтий и Каукджи встретились в Берлине, их неприязнь переросла в открытую вражду. В хаосе последних дней войны Каукджи ухитрился ускользнуть во Францию, а оттуда — в Египет. И вот теперь он был назначен главнокомандующим Освободительной армии — как за свои боевые заслуги, так и в противовес муфтию. По просьбе сирийского правительства Каукджи должен был принять командование войсками не на сирийской территории, а уже в Палестине.

Сирийское правительство боялось, что, подкупленный в последний момент каким-нибудь политическим противником Сирии, Каукджи сделает поворот на сто восемьдесят градусов и поведет своих солдат в атаку не на еврейские киббуцы, а на сирийские органы власти. Какие только люди не стекались в расположенный к юго-западу от Дамаска военный лагерь Катана, где формировалась Освободительная армия! Там были идеалисты и патриоты, желавшие отомстить за несправедливость по отношению к арабскому народу. Там были бейрутские, багдадские и каирские студенты, у которых "играла кровь" и чесались кулаки. Там были сирийские политики, вроде Акрама Хорани и Мишеля Афлака, основавших партию Баас и считавших, что Палестина может стать подходящим тиглем для выплавки их идей. Там были "мусульманские братья" из Египта, жаждавшие не столько атаковать Тель-Авив, сколько свергнуть свое собственное правительство. Там были иракцы, выброшенные из армии после того, как Нури Сайд подавил мятеж Рашида Али.