Читаем О чем молчат предки полностью

Лучше бы мы опоздали. Слушать четыре часа наших политиков с бесконечными взаимными упреками и претензиями приносило мало удовольствия.

Каждый раз после очередной рекламы хотелось выключить телевизор и лечь спать. Мы устали после глубоких процессов семинара, а я еще и от ночной тряски в поезде. Каково же было Хеллингеру? Мастеру – 85 лет. Перелет из другой страны, осмотр достопримечательностей Киева, пресс-конференция, семинар и прямой эфир на ТВ?

Мы за него переживали.

Темой сегодняшнего политического шоу был вопрос: «Сможет ли Янукович объединить Украину?»

Параллельно со студией в прямом эфире высказывали свое мнение мужественные жители Донецка и Львова. Почему мужественные? Да потому что передача закончилась в 2 часа ночи, а на улице было семь градусов мороза.

Люди в студии и на улице говорили на совершенно разных языках. В студии звучали слова: инаугурация, коалиция, импичмент, спикер, законопроект, фракция. На улицах двух городов говорили: хлеб, молоко, зарплата, будущее, согласие, достойная жизнь.

Поднимались вопросы противостояния Запада и Востока Украины, русского языка, награждения С. Бендеры, выбора между Евросоюзом и Россией.

Приблизительно через час Берту дали слово (в буквальном смысле). Потому что за 3 минуты больше сказать невозможно. «Что он думает о положении дел в Украине?»

У меня перехватило дыхание. Я, с двумя высшими образованиями, без перевода, зная русский и украинский язык, ситуацию в стране, не смогла из этого задиристого, витиеватого многословия участников уловить суть.

Хеллингер смог. Он сказал следующее:

– У меня есть мнение о двух духовных полях. Дискуссия прояснила, что в Украине существует два духовных поля. Каждый человек с Запада, с одной стороны, и с Востока, с другой, не могут выйти из своего поля. Если они захотят выйти из своего поля, они теряют принадлежность к нему. Необходимо, чтобы обе стороны смогли выйти в иное поле, которое будет стоять выше этих двух.

Но этому мешает одна вещь – взгляд в прошлое. Здесь одна группа упрекает другую. Самым решающим шагом было бы то, чтобы прошлое имело возможность пройти и остаться в прошлом.

За дословность речи я не ручаюсь, но смысл сказанного, думаю, передала правильно.

Политики продолжали свою дискуссию – спор – спич – демагогию. Некоторые из них начали в своих высказываниях использовать слова, сказанные Хеллингером: духовные поля, примирение, прошлое оставить в прошлом. Честно говоря, это радовало, хотя немного и смешило. Гибкие ребята!

После очередного упрека в адрес БЮТ (почему Юлия Тимошенко не присутствовала на инаугурации Президента, а с ней и другие представители партии) Шустер задал Хеллингеру вопрос о конфликте Ющенко – Тимошенко, Янукович – Тимошенко как конфликте между мужчиной и женщиной.

Хеллингер ответил:

– Женщины во всем мире были очень подавлены во все века. Сегодняшние женщины смотрят в своей душе на тех женщин, которые долго подавлялись, и перенимают чувства их. И тогда очень часто эти женщины видят не мужчину, находящегося рядом с ними, а видят всех мужчин, которые когда-либо подавляли женщин.

За 15 минут до окончания передачи Шустер объявил, что известный немецкий психоаналитик смоделирует политическую ситуацию на Украине. Помогающий Хеллингеру ведущий украинский психоаналитик Александр Фильц попросил освободить центр зала. На что Шустер раздраженно проворчал:

– Это же прямой эфир, надо было раньше предупреждать. Может, еще и раздеться?

Но пространство для расстановки освободили.

Из присутствующих в зале людей были выбраны шесть человек. Пятеро из них были заместителями жертв, погибших во время войны. Один представлял Степана Бандеру как символ независимости Украины, который был связан и с немцами. Сам Хеллингер представлял немцев.

Когда сказали, что в расстановке будет представлен Бандера, я похолодела и вжалась в кресло.

«Ну зачем Хеллингеру понадобилось трогать такую неоднозначную фигуру. Ведь он может этим навлечь на себя недовольство и непонимание многих!» – тревожно думала я.

Через минуту среди стоящих в центре телестудии людей началось оживление. Люди начали двигаться в пространстве. Женщины плакали, мужчина закрывал рукой полные слез глаза. Хеллингер медленно подходил к каждому из заместителей и смотрел в глаза. Потом склонился перед всеми в поклоне. В глазах его стояли слезы.