…«О Чехове без преувеличения можно сказать, что он - один из самых свободных художников в русской литературе, А ПО значению поставленных им вопросов, по его проникновению в глубину русской души с ее мучительными поисками высшего смысла жизни и высшей правды, Чехов превосходит и гениального бытописателя русских типов Гончарова…»

Чехов не любил Гончарова и серьезно раскритиковал Обломова в письме к Суворину, замечу я.

*

вот это сказано удивительно верно: «Мировоззрение Чехова-человека, близко связывало его с его эпохой, с торжествовавшим тогда рационализмом и позитивизмом. Но он не принял их до конца, не мог на них успокоиться».

…«Чехов и своей личностью, и духовным состоянием своих героев из среды русской интеллигенции уже знаменует кризис русского рационализма, как господствующего направления, еще довольно задолго до того момента, когда этот кризис наступил для значительного большинства уже с несомненной очевидностью. Чехов сумел ощутить его первые трещины. Есть все основания думать, что он носил их в самом себе, но появились они в нем, надо предполагать, со стороны его творческой интуиции… Иногда прорывалась она наружу и в его откровенных беседах».

*

Курдюмов правильно пишет: ? \

122

«И никогда ни в чем он не скрывал того, что ч е-ловеческая скорбь ему всегда была несравненно дороже, важнее, интереснее «гражданской скорби». И далее тоже верно:

…«И не только нашей молодежи, но и нам самим сейчас трудно представить, до какой степени русский писатель времен Чехова был стеснен и подавлен нашим интеллигентным обществом, которое навязывало ему свои вкусы, оценки, свои злобы дня. И чем талантливее был автор, тем настойчивее все это ему навязывалось, тем решительнее от него требовали, чтобы он эти определенные лозунги провозглашал…»

*

«Чехова недооценила его эпоха…»

…«Чехов, внимательно читаемый теперь после кровавой русской катастрофы, не только не кажется изжитым до конца, но становится гораздо ближе, во многом понятнее и неизмеримо значительнее, чем прежде».

***

I

Курдюмов характеризует Чехова, как очень скромного человека, я с этим не согласен. Он знал себе цену, но этого не показывал. Не согласен, что он очень скрытен. А его письма к Суворину? В них он

123

очень откровенен. Скрытный человек со всеми скрытен. Чехов не болтлив, и он должен был очень любить человека, чтобы говорить ему о своем.

*

«В то время как крикливо прославленный современник Чехова, Максим Горький, победно восклицал: «человек… это звучит гордо!», Чехов всем своим творчеством как бы говорил: «человек - это звучит трагически. Это звучит страшно и жалостно до слез».

…«для Чехова всегда на первом плане стояла личность, стояла данная индивидуальность, та единственная и неповторимая живая душа, которая по словам Евангелия, стоит дороже целого мира».

*

…«Жизнь всякого человека, не утонувшего в пошлом самодовольстве, трагична».

…«достаточно заглянуть в любую душу, чтобы о _ _ _ _ о проникнуться острой жалостью к ней».

…«Чтобы чувствовать трагедию, совершенно не нужно создавать трагических героев в духе Шекспира, ибо человеческая жизнь сама по себе уже есть трагео дия, и одиночество человеческой души трагично».

Это чувствовал и отец Чехова, Павел Егорович, заказав себе печатку с девизом: «одинокому везде пустыня»… - добавлю я, - эту печатку Чехов многие годы носил, ею же он и запечатывал письма к Авиловой.

*

124

(

«Печаль Чехова и его героев - печаль библейского Екклезиаста, - самой печальной книги в мире: «Что пользы человеку от всех трудов его, которыми он трудится под солнцем?»… «не может человек пересказать всего; не насытится око зрением; не наполнится ухо слушанием. Что было, то будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». «Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после».

*

…«Его талант в самом большом и серьезном не вызывал энтузиазма у читателей, потому что Чехов по своему мироощущению оказывался стоящим одиноко в современной толпе».

Курдюмов пишет: «Для Липы и ее матери Прасковьи («В овраге»), для Ольги («Мужики»), для послушника Иеромонаха («Святой ночью»), для старого священника о. Христофора («Степь») и молодого дьякона («Дуэль»), для студента духовной академии («Студент») и других людей религиозного склада нет бессмыслицы в самом как будто бессмысленном, нет ужаса и безвыходности в наиболее ужасном».

«В овраге» - одно из самых замечательных произведений не только Чехова, но во всей всемирной литературе, - говорю я..

Курдюмов считает «Три сестры», «Дядя Ваня» » «Вишневый сад» лучшими пьесами Чехова. Я не со

125

гласен: лучшая «Чайка», единственная. Но все же я неправильно писал о его пьесах. Прав Курдюмов, когда говорит, что «главное невидимо действующее лицо в чеховских пьесах, как и во многих других его произведениях, - беспощадно уходящее время». Далее опять правильно: