[2] Чтобы я был обязан тебе благодеянием, мало одного желания с твоей стороны; чтобы я не был обязан, – тебе достаточно не желать. Ибо одно желание не делает благодеяния, но как не бывает благодеяния в том случае, если и самому доброму и полному желанию недостает материальных средств (для его осуществления), так не бывает благодеяния и тогда, когда материальной помощи не предшествовало доброго желания, потому что не помощь только твоя нужна мне для того, чтобы за это быть обязанным тебе, но помощь, оказанная преднамеренно.

Глава 11

[3] Клеанф употребляет пример такого рода: «Я послал двух мальчиков разыскать и вызвать Платона из академии. Один обыскал весь портик, равно как обежал и другие места, где, по его предположению, можно было встретить Платона, и вернулся домой насколько усталым, настолько же и безуспешным; [2] другой – присел возле ближайшего фокусника и в то время, когда, скитаясь и блуждая, присоединился к толпе домашних слуг и играл, встретил проходящего мимо Платона, которого не искал. Первого мальчика, – говорит он, – который насколько мог – выполнил то, что было ему приказано, мы похвалим, а другого, счастливого бездельника, накажем»[333].

[3] Настроение воли – вот что налагает на нас обязательство и вот под каким условием оно делает меня должником: для благодетеля мало иметь только желание, как скоро оно не оказало помощи, и мало оказать помощь, как скоро он этого не желал.

Представь, что кто-нибудь хотел дать и ничего не дал. Я пользуюсь его душевным расположением, но не пользуюсь благодеянием, которое слагается из вещественного содержания и душевного расположения. [4] Как ничего я не бываю должен тому, кто хотя и желал мне дать в долг денег, но не дал, точно так же я буду другом, но не должником тому, кто хотя и желал оказать мне благодеяние, но не мог. И я, со своей стороны, желаю что-нибудь для него сделать, – так как и он желал для меня этого, – но если я, воспользовавшись благосклонностью фортуны, что-нибудь для него и сделаю, то этим окажу ему благодеяние, а не дам вознаграждения, и он будет должен отплатить мне за это. Отсюда начнется обмен благодеяний: счет пойдет с меня.

Глава 12

[1] Я уже понимаю, что ты хочешь спросить, тебе нет нужды высказывать этого: лицо твое говорит!

«Бывают ли, – спрашиваешь ты, – что-нибудь должны тому, кто помог нам ради самого себя?» Ведь я часто слышу от тебя жалобу на то, что иное люди делают ради самих себя, а считают это в долгу за другими.

Стану отвечать тебе, мой Либералий, но сначала разделю этот вопрос и справедливое отделю от несправедливого. [2] Ведь большое различие заключается в том, оказывает ли кто-нибудь нам благодеяние исключительно «ради самого себя» или только, между прочим, «и ради самого себя». Кто имеет в виду только самого себя и помогает нам потому, что иначе не может помочь себе, тот стоит для меня наравне с тем, кто заботится о зимнем и летнем корме для своего скота, наравне с тем, кто откармливает своих пленников для того, чтобы они выгоднее продавались, и с тем, кто кормит и чистит жирных быков, наравне с содержателем гладиаторов, который с величайшим старанием заботится относительно обучения и наряда своей артели. «Много отличается от благодеяния, – говорит Клеанф, – торговое предприятие».

Глава 13

[1] Но, с другой стороны, я не настолько несправедлив, чтобы ничем не считать себя обязанным тому, кто, будучи полезным для меня, был в то же время таким же и для самого себя. Ибо я не требую того, чтобы он заботился обо мне, не обращая никакого внимания на себя; нет, я желаю даже, чтобы оказанное мне благодеяние принесло еще более пользы самому благодетелю, лишь только бы тот, кто оказывал его, оказывал, имея в виду двоих (т. е. себя и меня), и полагал различие между мною и собою. [2] Пусть он сам пользуется большею частью этого благодеяния, но если он допустил меня до соучастия в нем, если он помышлял о двоих, то я оказываюсь не только несправедливым, но и неблагодарным, как скоро не радуюсь тому, что оказанная мне им помощь принесла пользу и ему самому. Только величайшей злобе свойственно ничего не называть благодеянием, кроме того, что принесло благотворителю какой-нибудь ущерб.

[3] Тому благодетелю, который оказывает благодеяние ради своей собственной пользы, отвечу: «Зачем, воспользовавшись мною для своих целей, утверждаешь, что скорее ты оказал мне помощь, чем я тебе?».

«Представь, – говорят, – что мне иначе нельзя быть чиновником, как под тем условием, если я из большого количества пленников выкуплю десять пленных граждан. Разве ты ничем не будешь мне обязан, как скоро я освобожу тебя от рабства и оков? Но я сделаю это ради самого себя!»[334].