[1] Изо всех парадоксов стоической школы наименее удивительным и невероятным мне представляется следующий: кто охотно принял благодеяние, тот уже возвратил его. Так как мы все относим к душе (обо всем судим по настроению души), то в данном случае каждый достигает того, чего желает. Как благочестие, верность, справедливость и, наконец, всякая добродетель бывают совершенны сами по себе, хотя бы они и не выставлялись напоказ, так точно и благодарным можно быть даже при одном желании со своей стороны. [2] Всякий раз, как кто-либо достигает предположенной цели, он пожинает плоды своего труда. Какую цель имеет человек, оказывая благодеяние? Без сомнения, принести пользу тому, кому оказывает, и доставить себе удовольствие. Если он выполнил то, чего хотел, если его расположение тронуло меня и возбудило в том и другом из нас радостное чувство, то он достиг своей цели. Не могло же ведь у него быть желания что-нибудь получить от меня в свою очередь: иначе это было бы не благодеянием, а торговой сделкой. [3] Кто достиг предположенной им пристани, тот совершил благополучное плавание; удар, сделанный верной рукой, достиг своего назначения, если попал в цель. Кто дает благодеяние, тот желает, чтобы оно было принято с благодарностью. Он получает желаемое, если благодеяние принято с признательностью. Но, быть может, он надеялся на некоторую прибыль? В таком случае это было уже не благодеяние, отличительная черта которого ничего не помышлять об уплате. [4] Если полученное мною (благодеяние) принято с таким расположением, с каким оно оказывалось, то я уже вознаградил за него. В противном случае это благороднейшее дело (благодарность) поставлялось бы в зависимость от самого унизительного условия: чтобы воздать благодарность, приходилось бы обращаться к Фортуне. На самом же деле должно быть не так. Если я не могу отплатить тем, что не зависит от моей воли, то достаточно ответить на расположение расположением. [5] Итак, что же? Ужели не стану делать и воздавать всего, что будет в моих силах, не стану выбирать для того удобного времени и обстоятельств? Не пожелаю с избытком наполнить лоно того, от кого я что-либо получил? Без сомнения (стану и пожелаю). Но в худом положении оказалась бы благотворительность, если бы нельзя было воздавать благодарности и с пустыми руками.

Глава 32

[1] Говорят: «Кто принял благодеяние, хотя бы и с глубочайшей признательностью, тот еще не выполнил всего, остается еще часть долга, которую следует уплатить. Подобным образом в игре имеет некоторое значение умение ловко и искусно поймать мяч; однако хорошим игроком называют лишь того, кто, поймав мяч, умеет так же ловко и искусно бросить его далее». [2] Сравнение сюда не идет. Почему? Потому что в данном случае достоинство заключается в подвижности и ловкости тела, а не в душе. Посему-то о ком судят на основании одного внешнего вида, тому следует (постараться) раскрыть себя со всех сторон. И тем не менее я не назову плохим игроком того, кто поймал мяч как следует, но замедлил бросить его далее, если только не сам игрок был причиной этого замедления. [3] «Но хотя, – возразят нам далее, – искусство играющего и не потерпит никакого ущерба в том случае, когда он одну задачу игры выполнит, а другую, которую не выполнит, тем не менее будет в состоянии выполнить, самая игра, состоящая из поочередного бросания и подхватывания (мяча), остается не совсем выполненной». Я не хочу долее заниматься разбором этого возражения. Допустим, что недостаток был в игре, а не в игроке. Подобным образом и в предмете нашего спора (благодеянии) есть некоторый недостаток, относящийся к подаренной вещи, которой должна соответствовать другая равная ей вещь, а не к душе, которая встречается (в таком случае) с душой, себе подобной; что касается здесь до внутренней жизни благотворителя, то он достиг, чего желал.

Глава 33