Читаем o bae5185ab1389b8b полностью

подавляющая часть времени проводится в окружении бетона и стали. Глеб не знал точно, где

расположена "Зарница". Его вместе с группой прочей семи-восьми летней ребятни

доставили сюда два года назад в наглухо закрытом кузове грузовика с безымянного

аэродрома. Меньше минуты от трапа до машины, а потом - многочасовая тряска в

кромешной темноте, наполненной плачем, стонами, запахом блевотины и мочи, через

который пробивался еле уловимый хвойный аромат. Да, что-что, а природа здесь была

великолепная. Пологие, переливающиеся волнами холмы и сосны на них, огромные,

прямые, словно мачты. Когда дул ветер, пушистые зёлёные кроны раскачивались высоко-

высоко и тихо шелестели длинными иголками. Весной холмы покрывались густой сочной

травой, делая воздух настолько свежим и упоительно сладким, что хотелось пить его,

глотать раскрытым ртом ещё и ещё, пока не ощутишь вкус росы на языке. В начале лета

деревья-исполины сочились прозрачной, жёлтой и яркой, как солнце, смолой, наполняя всё

вокруг необъяснимо прекрасным, чуть щекочущем ноздри ароматом. Иногда удавалось

отковырнуть кусочек этого застывшего света, чтобы потом сунуть за щёку и жевать,

наслаждаясь его странным, горьковато-терпким вкусом. Осенью запахи снова изменялись,

становились мягче и тише, будто впадающая в полудрёму природа старалась убаюкать и

своих беспокойных соседей, подносила палец к устам и говорила: "Тшшшш". А когда вслед

за порой безмятежного увядания наступала зима, мир вокруг становился ослепительно

белым. В солнечный день невозможно было не щуриться. Мириады кристаликов льда,

устилающие всё ровным покрывалом, искрились и сверкали под лазурным небом, а сосны

нахлобучивали пушистые шапки. Сейчас только-только вступала в права осень. Сентябрь не

успел ещё притушить яркую зелень холмов, а прохладный воздух был чист и прозрачен.

Бежалось легко. Ноги, шурша камнями, несли Глеба по гравийной ленте, которая петляла

среди холмов и терялась далеко-далеко, за желтовато-зелёной дымкой леса, а перед глазами,

словно метрономы, раскачивались спины товарищей. Справа размеренно сопел Преклов.

Они бежал в середине колонны. Удобно. Не мозолишь глаза воспитателю, не нужно задавать

темп группе, и позади идущие не дадут расслабиться.

Спустя час мимо проплыл километровый столб с цифрой десять. Первая половина

маршрута была пройдена. Группа двигалась ровно, собранно и без видимых осложнений,

пока вдруг...

- Поднять темп! - от хвоста к голове колонны промчался "Лис" с орущим в мегафон

Крайчеком. - Десять километров за час! Калеки на протезах бегают быстрее! Или вы

думаете, что оставшегося времени хватит, чтобы пройти ещё десять километров и полосу

препятствий?! Вперёд, вашу мать!

Свежепринятая информация о грядущей полосе препятствий на большинство курсантов

произвела эффект удара по голове тяжёлым тупым предметом. Ритмично покачивающиеся

"метрономы" пошли вразнобой. Направляющие резко ускорились. Стройная, в три шеренги,

колонна быстро утратила чёткость формации и разбрелась хаотичными группками.

- Вы что, инвалиды долбанные, заснули?! А ну бегом! Я лично прослежу, чтобы каждый

ублюдок, вздумавший сачкануть, подох в кратчайшие сроки!

Колонна начала растягиваться. Наиболее впечатлительные рванули вперёд и минуты через

две оторвались на добрых полсотни метров. Ещё через десять минут подавляющая часть

"спринтеров" переместилась ближе к хвосту, израсходовав запас прочности.

- Я сейчас точно сдохну, - пожаловался Преклов, всё с большим трудом удерживающийся

за Глебом.

- Дыши, не болтай, - ответил тот, размеренно перебирая ногами по гравию. - Сдохнувших

сегодня и без тебя хватит.

Будто желая подтвердить только что озвученную гипотезу, бегущий впереди курсант

перешёл на шаг, присел и надрывно проблевался.

- Минус один, - констатировал Глеб.

Командирский "Лис" рыкнул мотором и подскочил к бледному, словно смерть, парнишке.

- Имя! - раздался усиленный мегафоном голос Крайчека.

- Людвиг Штольц, - чуть слышно ответил курсант и снова захрипел, выдавая новую

порцию желудочного сока.

- Какого хера ты здесь расселся, Людвиг Штольц?! Встать! Пошёл за группой! Бегом,

дерьмо, бегом!

Глеб на секунду обернулся и увидел как Людвиг метрах в ста, шатаясь, поднимается.

- Живее, тварь! Догоняй свою группу! - продолжал орать Крайчек. - Что ты будешь делать

на войне, червь навозный?! Как ты поможешь своему подразделению?! Твой отряд уже

принял бой! Впереди! Они прижаты огнём! А ты здесь! Сидишь в обнимку с пулемётом и

блюёшь, как последний долбаный педераст! Там убивают твоих товарищей! Они умирают из-

за тебя, сука поганая! Каждый твой сблёв стоит кому-то жизни! Годы обучения и

невъебенная туча потраченных средств идут хуем из-за того, что тебе, ничтожество,

приспичило изрыгнуть дерьмо из своих гнилых потрохов! Вперёд, ублюдок! Вперёд!!!

Следующие десять минут группа бежала под аккомпанемент постепенно затухающего

монолога Крайчека, без устали выдающего на-гора всё новые и новые вариации

уничижительных определений для Штольца. К восемнадцатому километру монолог стал

заметно тише из-за увеличившегося расстояния, а потом и вовсе умолк. Правда, скоро он