Читаем o 98f6fe69ff972b4b Пятицарствие Авесты полностью

наполовину грек, женился на скифке, возможно правнучке тех,

кто ходил в солнечный Египет.

Редко ласковая, чаще сдержанная Антония привычно

встретила своего избегавшегося мужа, обнимавшего её,

поседевшую и пополневшую, шутливо отвечающего на её

упрёки и успокаивающе — на её расспросы о детях. Марк с

лёгкой грустью подумал, что, когда-то чувственная и

неутомимая в любовных ласках, его жена после сорока лет

вдруг стала абсолютно равнодушной к ним, словно разом отдав

свою любовь и нежность детям и внукам, не отвергая, впрочем,

притязаний мужа, но и не ревнуя того сверх меры; однако и эта

боль, вызванная переменой в их интимных отношениях, долго

переносимая им, в конце концов утихла, превратившись в

тихое сожаление об утерянной радости.

Передав коня вольноотпущеннику, они направились в дом,

как вдруг оттуда вихрем вырвался Андрей, сын Александра,

подросток, живший последнее время у бабушки. Марк вначале

даже рассердился на такое бесцеремонное нападение, но

детская непосредственность растрогала его; обнимая

повисшего на нём ребёнка, он ласково журил подросшего за

последнее время внука, лёгкая туника которого была явно мала

ему. У деда защемило сердце при внимательном взгляде на

него: это был он сам в свои детские годы, а при взгляде на

Антонию понял, что она знала это давно. Юноша был красив

той редкой красотой, когда греческая рельефность и

отточенность очертаний сглаживается мягкостью, даже

нежностью, присущей скифскому типу лица; а поскольку

Александр был женат на гречанке, Марк мог ожидать сходства,

но не такого уж разительного и неожиданного.

Антония помогла мужу помыться и отправилась готовить

ужин, Марк же устало расположился в прохладной комнате и

был почти счастлив, стараясь не думать о сика- риях, о

предателях, о римлянах, о войне и о любви. «Вот что нужно

человеку для счастливой старости, — думал он, — верная

жена, здоровые дети и внуки. Очевидно, тот идиот, кто думает,

что для этого нужно ещё что-то».

— Деда, возьми меня в Иерусалим, — с порога выпалил

торопливо вошедший внук. — Я тоже буду воевать! Возьми,

деда!

Он примостился к нему на колени, а Марк обнял его,

похлопал по плечу:

— Вот когда будешь сидеть рядом с дедом, а не у него на

коленях, тогда и будешь воевать.

Вспыхнув, тот вскочил и выбежал из комнаты, а Марк

подумал, что, пожалуй, напрасно обидел внука — теперь он

уже никогда не сядет к нему на колени. «Ну что ж, — вздохнул

он, — пришло время взрослеть, и время пришло суровое».

Антония между тем позвала ужинать, и вошедший Марк видел,

что внук крутится около бабушки, а догадываясь, о чём он

просил, с усмешкой ожидал развития событий, устраиваясь к

ужину.

— Ну, бабушка?! — канючил внук.

— Сейчас ты у меня получишь вербой, — вспылила

наконец Антония. — Вояка с грязным задом!

Насупившийся Андрей хмуро уселся рядом с дедом, тут же

сказавшим серьёзно:

— Успокойся, внук. Скоро у тебя будет столько и таких

забот, что ты им не будешь рад.

При этих словах Антония тревожно оглянулась на него, а

Андрей, заметив это, перестал хмуриться, и видно было, что

ему тоже стало не по себе.

Марк был одним из немногих оставшихся в живых

старейших зилотов Декаполиса. Несмотря на то что после

установления римского господства десять городов, населённых

большей частью сирийцами, греками и другими не евреями,

имели относительную свободу от центральных еврейских

властей, ранее установившиеся связи с соседним еврейским

населением не прерывались, вопреки некоторой

отчуждённости между ними, бывшей, впрочем, всегда; всегда

же находились люди, разные по национальности: евреи,

сирийцы, финикийцы, арабы, греки, — имевшие одинаковые

взгляды, убеждения и цели, особенно после захвата страны

Римом. Принципы Иуды Гавлонита — прозвище,

произошедшее от места Гавлан, — утверждавшие абсолютное

равенство, были выработаны задолго до него в этой местности,

пёстрой по национальному составу населения; причём и само

название провинции, родившей основателя движения зилотов,

— Галилея языческая, соответствовало этому обстоятельству.

Отец Марка привёл сына к зилотам, когда движение кананитов

было ещё молодым, но уже имело в своих истоках несколько

поколений борцов с римским господством; а расчленение

еврейского государства и назначение правителей Иудеи

означало утерю ею последних признаков независимости, что

стимулировало сопротивление, носившее формально для

Марка религиозный характер, причём ему, да и его предкам,

как и многим другим зилотам, было абсолютно наплевать на

соображения веры кого бы там ни было, но у него были свои

претензии к существующему мировому порядку.

В течение недели Марк провёл встречи с зилотами Пел- лы,

Скифополя, Гадары, Гиппоса, Гамалы и Гавлана с

обсуждением задач, ставившихся кананитам центральным

руководством и заключавшихся во всевозможной поддержке

восстания, что предполагало широкую вербовку сторонников,

всевозможную материальную помощь восставшим и

организацию сопротивления римским властям. Помня, что в

каждом конкретном случае, не имея столько влияния, сколько

его имеют люди на местах, он должен положиться на их

организаторские способности, Марк, не вмешиваясь в их дела,