Читаем o 8b191ad8675a2039 полностью

Степан вернулся в Танжер зимой. Он сдал «Клариссу» новому капитану, съездил по делам в

Лондон и наконец позволил себе передышку. «Изабелла» еще только поднималась на

Гринвичской верфи, и, как только в порту стало известно, что Меченый свободен, к нему

зачастили агенты судовладельцев. Он взял выгодный рейс, как раз до Танжера и обратно.

Море было спокойным, ветер — попутным, но Степан весь извелся. Он не знал, что делать

— привезти Изабеллу в Лондон можно, только обвенчавшись с ней, а губернатор Карвальо,

судя по всему, умирать не собирался.

Но, когда он переступил порог губернаторского дворца, все его сомнения разом улетучились.

Она стояла перед ним, чуть прикусив розовую губку, косы были унизаны изумрудами, на

длинной шее покоилась индийская жемчужина. У них был всего один день, даже меньше, —

Карвальо должен был вернуться к вечеру. Они сидели в саду, со стороны могло показаться,

что эти двое ведут светскую беседу.

— Я буду тебе писать. — Она не поднимала на него глаз. — В Лондон?

— Запомни адрес. Торговый дом Мартина Клюге, в Сити. Это мои поверенные.

— Хорошо. — По ее щеке поползла медленная слеза.

— Белла, любимая, не плачь. Все будет хорошо. Я заберу тебя, обещаю.

— Когда, Стефан? — она заломила тонкие пальцы. — Это грех, но я каждый день молюсь

Мадонне об одном — чтобы с Карвальо что-нибудь случилось, и я стала свободной. И потом,

— она покраснела и запнулась. — Я ведь ему принадлежу по закону, он может…

— Счастье мое, я могу взять тебя в Лондон прямо сейчас. Но я отвечаю за тебя, с той самой

поры, как ты стала моей женой.

— Я замужем за другим, — еле слышно возразила она.

— Для меня ты — моя жена, и не будет у меня иной, пока я жив. Но я моряк, случись что со

мной, что с тобой будет? Я помыслить не могу, чтобы ты страдала. Когда мы обвенчаемся, я

смогу с легким сердцем уходить в море, зная, что ты, и наши дети под защитой.

— Наши дети… — Жаркий румянец залил ее щеки.

— Да, наши дети.

— А если...

Степан поцеловал изумрудные глаза.

— Ты — моя половинка. Твои дети — это и мои дети тоже, помни это. Что бы ни случилось,

мы с тобой одно целое.

На «Жемчужине» все спали, только у штурвала, где стоял вахтенный, поблескивал огонек

фонарика. Ворон поднялся на палубу.

— На рассвете будем сниматься.

— Ураган идет, — Вахтенный показал на едва заметные тучи на западе.

— Видишь ли, дружище, — Воронцов облокотился на штурвал. — Новый губернатор завтра

отплывает в Испанию. Маленькая птичка принесла мне на хвосте известие, что трюмы у

губернатора будут забиты до отказа. Так вот я и думаю…

— Перехватим? — помощник оживился. — Он без конвоя?

— Без конвоя. Торопится губернатор, не иначе как за орденом плывет или за титулом.

Кстати, он знает, что я здесь.

— Как так?

— Сегодня в Порт-Рояле повстречался я с тремя кабальеро. У меня рука только перевязана,

а по ним, думаю, уже панихиды служат. Болтают по кабакам, песни вон даже стали

складывать, рты им не заткнуть, пустомелям.

Умудренный жизнью амстердамец, которого Воронцов переманил еще с «Клариссы»,

понимал своего капитана без слов.

— Оно и хорошо, что с губернатором разделаемся. — Помощник обстоятельно прочищал

трубку. — Хватит, Ворон, тебе уже холостым ходить, пора и к алтарю, не мальчик уже.

Бернардим де Карвальо в ярости схватил подзорную трубу. Проклятая «Жемчужина» была

совсем рядом, и шла она — в отличие от груженого до краев губернаторского корабля, —

легко, будто играючи.

— Прибавить парусов, — рявкнул он молодому капитану де Альварадо-и-Контрерасу.

— Сеньор, с запада надвигается шторм, если мы добавим парусов, это верная смерть.

— Эта кривая английская собака идет как по маслу! Он сейчас нас нагонит.

— Он пустой, — невозмутимо проронил Контрерас. — Если мы опорожним трюмы, у нас есть

шанс уйти.

— Да не золото ему нужно, — взревел Карвальо и быстро спустился в свою каюту.

Изабелла, забившись в угол, с ненавистью смотрела на мужа. Рыжие волосы рассыпались

по плечам, и Карвальо, как ни был он зол, почувствовал возбуждение. Он отвесил ей

звонкую пощечину. Портовые сплетни оказались правдой. В перехваченном письме Куэрво,

за голову которого губернатор и так обещал награду, называл Изабеллу своей женой.

Карвальо рванул на ней платье, обнажилась маленькая девичья грудь.

— Чертова кастильская гордячка. Я все эти годы был для тебя нехорош, я знаю. Ты за моей

спиной спала с этой английской сволочью, выставив меня на посмешище во всех кабаках

отсюда и до Индии! Сейчас я приведу его сюда, связанного, и он будет смотреть, как я

делаю из тебя покорную жену.

Изабелла презрительно расхохоталась.

— Ворон убьет тебя, Бернардим, Он пришел за мной.

Карвальо толкнул ее к постели.

— А потом, — он сорвал со стены хлыст, — я буду пытать его у тебя на глазах, так, чтобы он

молил о пощаде.

Изабелла вырвалась из ненавистных рук.

— Тебе никогда не взять Ворона!

— А тебя я сгною в монастыре! — Карвальо занес над головой хлыст.

Раздался щелчок взведенного курка.

— Оставь ее, — приказал Ворон.