Читаем Нунивак полностью

Вельбот Таю шёл в открытое море. Погода стояла тихая, но от воды несло холодом. Охотники были в теплых кухлянках и в шапках, руки были всунуты в теплые нерпичьи рукавицы. Мотор пел унылую монотонную песню.

Таю сидел на обычном месте, на кормовой площадке.

Приближалось празднество, а у него ещё не была готова песня. Напев нашептал ему береговой ветер, а слова ложились в него медленно, задумчиво. Может быть, потому, что первая часть её была грустная — расставание с Нуниваком? Он не забыл, как плакали женщины, покидая родной берег, как мужчины прятали свои слезы… Иногда Таю брало сомнение: нужно ли петь о расставании с Нуниваком? Хорошо ли на веселом празднике напоминать об этом? Но не сказать в песне о том, что есть на сердце, — солгать себе и слушателям. А Таю никогда не обманывал ни ветер, давший ему напев, ни слушателей, которые ждали от него правдивого песенного рассказа о своей жизни…

Вторая часть песни о людях, победивших себя. Он будет петь об Утоюке, вернувшем себе боевую молодость, о своих земляках, разгадавших секрет вечной юности. Будет петь о себе, о человеке, который понял, что хозяин счастья эскимоса — сам человек, его собственные руки…

Он будет петь о ветре, звонко стучащем в окна и дарящем новые напевы о счастливой жизни людей…

Разговоры в вельботе не мешали мыслям Таю. Ненлюмкин говорил о колхозной электростанции. Похоже, что он собирается туда переходить… Братья-близнецы Емрон и Емрыкай обсуждают, как уговорить председателя Кэлы, чтобы их переселили в один дом. Есть же такие — двухквартирные называются. Что же из того, что Емрыкай холост? Он не собирается оставаться всю жизнь одиноким.

Таю заметил по направлению к берегу что-то похожее на фонтан.

— Утоюк! — крикнул он с кормы. — Глянь в свой бинокль. Вон туда, напротив водопада Детские слезы.

— Кит! — обрадованно отозвался Утоюк, не отнимая бинокля от глаз. Рукой он показал направление. Таю переложил румпель в другую руку и развернул вельбот. Ненлюмкин прибавил скорость. За кормой закипела вода, от носа пошла крутая волна широко расходясь в стороны.

Братья-стрелки приготовились.

На носу стоял Утоюк с гарпуном, позади него чукча Каврай, недавно взятый в бригаду. Раньше Каврай пас оленей в тундре и сегодня первый раз в жизни так близко видел живого кита.

Утоюк никак не мог выбрать удобного момента, и вельбот едва не наезжал на хвостовой плавник морского великана. Кит нырял глубоко, пытаясь уйти от преследования, но Таю безошибочно направлял вельбот. Вот удар! Воздушные поплавки закачались на волнах. Каврай тут же подал Утоюку запасной гарпун. И второй угодил в цель! Больше гарпунов на вельботе не было. Таю с беспокойством оглядывал горизонт, но никто не спешил на подмогу.

Емрон и Емрыкай развернули противотанковое ружье, и первые пули легли возле кита, взметнув фонтанчики воды.

— Цельтесь ниже позвоночника! — кричал с кормы Таю. — Зачем бьете в голову? Под позвоночник!

Увлекшись охотой, Таю не заметил усилившегося ветра. Волна поднималась всё выше, качала вельбот, и даже таким прославленным стрелкам, как братья-близнецы Емрон и Емрыкай, было мудрено попасть именно ниже позвоночника кита.

Наконец кит в агонии ушел глубоко под воду, потопив с собой пузыри. Когда они появились, Утоюк отер пот со лба и сделал знак Таю, чтобы тот подвел вельбот. Перебирая капроновый линь, Утоюк почувствовал, что кит ещё жив.

Он бросил линь и крикнул Таю:

— Назад, назад! Он еще жив!

Ненлюмкин дернул маховик. Мотор всхлипнул, но не завелся. В эту минуту за кормой взбурлила вода, и Таю вдруг почувствовал себя в воздухе. Это продолжалось на самом деле доли секунды, но охотник за это время успел удивиться своему необычному состоянию, увидеть искаженное от испуга лицо Утоюка и догадаться о том, что его задел хвостовым плавником кит.

Таю упал в воду, и это спасло его. Вода с шумом ворвалась в уши, в глаза наплыл зеленый сумрак. Однако толстая меховая одежда не дала ему сразу пойти на дно. Опомнившись, Утоюк схватил багор и зацепил бригадира за капюшон непромокаемой камлейки.

Только очутившись на вельботе, Таю понял, как он был близок от гибели: ударь кит немного слабее, он бы не перелетел вельбот, а ударился либо о ствол противотанкового ружья, либо рухнул всем телом на деревянные переборки вельбота.

Кит уходил в открытое море. Он волочил за собой пузыри, уже едва видимые в волнах.

— Не догнать его, — с сожалением сказал Таю. — Погода портится. Ненлюмкин, заводи, мотор, поедем обратно.

Ушел кит. Редко бывало так с Таю, чтобы от него уходила добыча…