Читаем Нульт полностью

– Сто процентов. Как же он в нашей сети живет? Разработчики вируса должны были знать спецификации протокола и файловой системы В8. И это доказывает, что в заговоре участвует кто-то из своих, – чем больше Зиро говорил, тем больше проникался правотой своих слов. – Да, сука, чувствуется размах. Мы же тут последними верим во все. Для того чтобы мы не поверили во что-то, надо, чтобы весь мир в это поверил. Гениально, мать их в тину! Запудрить Пакманом мозги всему миру, просто для того, чтобы в нужный момент повалить воркуйскую сеть. Совершенно ясно: кто-то в Игле сговорился с Кремлем, и они решил покончить с В8. Ты вспомни, это ведь все не вчера началось! Вся эта, блядь, пиар-кооперация. И кто-то же управляет дронами! Тот, кто ими управляет, защищен от Сигнатуры Пакмана. Нас всех продали. Ненавижу.

– Какой-то очень уж изощренный план. – Инфинити в сомнении передернула плечами. – Не похоже на них. Не проще ли в нас бомбами кинуть?

– Или подавить ПВО с воздуха, а потом высадить десанты со всех сторон сразу, – вставил Пип.

– Так я же говорю! Директива 8. Кроме того, они хотят получить инфоструктуру Воркуйска нетронутой. Москве нужны наши вычислительные мощности. Им просто надо втихую избавиться от населения. От нас, то есть.

– Превратив всех в зомби-лунатиков? – недоверчиво спросила Инфинити.

– Да! Неплохой способ, чтобы…

– Значит, ты думаешь, что это только с Воркуйском случилось? – перебил его Пипетка.

Зиро осекся.

– Ну… да.

Он посмотрел на профиль друга. Забытая сигарета дымилась в уголке его рта.

– Мы же не знаем, что происходит во внешнем мире, – медленно проговорил Пипетка, не отрывая взгляда от дороги.

– Нет-нет, – отмахнулся Зиро. – Не может быть. Все это выглядит как чисто воркуйское дело. Знакомый почерк.

– Ну, дай бог, – мрачно произнес Пипетка.

Они проезжали мимо предприятия, где делали их уникальную пленочку, которая все-таки вышла В8 боком. Воркуйский Пленочный Завод больше смахивал на крепость – его окружали несколько рядов глухой высоченной бетонной стены с колючкой под напряжением наверху, камеры слежения через каждые пол– метра. Входа в этой стене нигде не было, скорее всего, он был под землей. За всю свою жизнь Зиро не то что не видел человека, который бы работал на ВПЗ, он даже не знал человека, который бы видел хоть одного из его работников, настолько плотная завеса секретности окружала воркуйскую пленку. Поговаривали, что полную технологию производства знают одновременно не более трех человека, и самоцветов в крышках их унитазов было больше, чем в шапке Мономаха.

На горизонте встала поросль кранов, освещенная белыми лучами прожекторов, они напоминали стаю железных журавлей, поднявших клювы вверх. Южный Терминал. Пограничная зона. Ворота В8 во внешний мир. Территория складирования и сортировки грузов. По обе стороны шоссе широко раскинулись бесконечные склады, ангары, пакгаузы. Пип обогнул высокие трубы ТЭЦ, работавшей на болотном метане, и выехал на мост над железнодорожным полотном. На путях стояло несколько грузовых составов, длинные цепочки коричневых вагонов и серебристых цистерн убегали вдаль. Кроме автомобильного, между В8 и внешним миром (читай: Россией) существовало и железнодорожное сообщение. Его регламент определялся российско-воркуйскими межправительственными соглашениями; транзитные квоты и все такое прочее, однако, еще во время войны, в В8 взломали российскую систему управления железной дорогой, и с тех пор по РЖД совершенно свободно бегали неучтенные воркуйские поезда.

Пип выехал на верхнюю полосу трехуровневой развязки. Прямо по курсу – пограничная зона, начало пути на Большую землю.

Зиро огляделся. Они на возвышении, хороший обзор на все четыре стороны. Если кто-то решит покинуть В8 , они перехватят его на этом перекрестке.

– Тормози здесь, – сказал он, и Пип остановил Соник-Танк у обочины.

– Ну, будем ждать, – сказал Зиро, хлопая по карманам в поисках пачки сигарет. – Музыку погромче сделай. Если здесь есть неспящие, они придут посмотреть, что тут за дискотека.

Зиро, а за ним и все остальные вышли из машины.