Читаем Нульт полностью

Иосиф предсказал время и место следующей атаки, а также вычислил приметы новой жертвы. Вайзман вознес молитву Небу и отправил в милицию анонимное письмо с инструкциями. На этот раз он не ошибся. В тот день Иосиф первый раз за время своей добровольной ссылки позволил себе напиться. Однако, когда он узнал детали операции, а потом поговорил с Книгой, его эйфория обернулась глубоким разочарованием в себе. Все было напрасно – Человек-Паук остался жив. Он засел под землей, в брошенных туннелях метро, он сидит там и ждет своего часа, как норный паук, упирающийся лапками в паутинную дверцу своей норки. Рано или поздно он снова окажется среди людей, и все начнется сначала. Иосиф винил в этом себя. Он думал, что опять, опять оказался слишком слаб. Ему не хватило духу взять все на себя и самому покончить с Пауком. Однако, когда он поделился этими мыслями с И-цзин, Книга ответила странное. Она сказала, что все правильно. Это не укладывалось у Иосифа в голове. Зачем этот выродок нужен Небу?

Когда Иосиф немного отошел от этой истории, он вспомнил про И-Пакмана. Он смахнул пыль с автомата, включил экран и обалдел. И-Пакман выигрывал. Боже, что он вытворял! Иосиф и не подозревал, что такое возможно. Ни одной ошибки. Ни одной потерянной жизни. Всегда максимальный результат. И-Пакман явно действовал на упреждение, призраки ничего не могли с ним поделать; если бы эти четверо разноцветных негодяев обладали разумом, то, наверное, удавились от бессилия. Иосиф зачарованно наблюдал, как И-Пакман щелкает уровень за уровнем. Наконец он вышел на последний, 256-й уровень. Этот уровень был с ошибкой, изображение на экране сбивалось, игровое поле превращалось в символьную мешанину – из-за этого игру было невозможно закончить, если только ты не был настолько крут, что мог играть вслепую. Но И-Пакману это ни капли не помешало. Что там происходило, Иосиф мог только догадываться, но через пару минут программа поздравила И-Пакмана с победой, и игра началась заново. Трудно сказать, сколько же раз за это время И-Пакман прошел игру – вся таблица рекордов давно была забита одним и тем же, максимально возможным результатом.

Сработало, потрясенно подумал Иосиф. Однако он недолго радовался – это не приблизило его к пониманию Ответа. За годы непрерывной беготни по лабиринту база стратегий И-Пакмана разрослась до огромных размеров – Иосиф там моментально потерялся. Она напоминала плотный комок спагетти, и распутывать этот клубок было одинаково сложно и бессмысленно – все равно Вайзман не мог придумать, как применить это знание за пределами лабиринта Пакмана. Все, что пока имел Иосиф, – единственный в мире автомат Пакмана, который побеждал сам себя. Потрясающе. Теперь он может утереть нос всем этим малолетним зазнайкам из Дворца пионеров. Можно, скажем, незаметно подменить автомат и потом все, что надо делать – гримасничать и дергать для виду джойстиком. Боже мой, о чем я думаю, прервал себя Вайзман. Он решил развеяться, заняться чем-нибудь попроще. Например, высчитать периодичность лягушачьих миграций, а то эти, спонтанные на вид, миграции превращались в реальную проблему для города. Пока Вайзман гулял по болоту и изучал поведение лягушек, И-Пакман продолжал играть и выигрывать. Время шло.

Потом Вайзману опять стало не до исследований. Воркуйск накрыло переменами глобального уровня – развалился Советский Союз. Вайзман ждал этого – у него уже давно был готов прогноз о судьбе родины – гексаграмма № 47 Истощение через № 38 Разлад изменялась в № 59 Раздробление. Но одно дело предвидеть – другое дело пережить на собственной шкуре. Вайзману, как и всем бывшим советским людям, пришлось слишком много времени уделять банальному выживанию. За смутным временем последовал краткий период подъема, потом война и, самое неприятное, блокада города. Во время блокады Иосиф, кажется, только и делал, что вытаскивал из зон ужаса неадекватных сталкеров. Раньше он не подозревал, как болото влияет на людей, – на себе он ничего такого не чувствовал. Коллекцию болотных ужасов пополнила история о болотном лешем.

После победы В8 превратился в информационный рай, началась эпоха Интернета.