Внутри дома, похоже, была одна просторная комната с небольшим закутком под кухню. Большую часть комнаты занимал компьютер, как на глаз определил Зиро, вполне приличной мощности. Комп, как и положено у спеца, был без кожуха; Зиро скользил взглядом по длинным стойкам с запараллеленными восьмипроцессорными материнскими платами, пока не наткнулся на неожиданное: старинный игровой автомат с игрой Пакман, наверное, самый древний из виденных Зиро. Автомат словно врос во все это модерновое компьютерное железо; весь увешан какими-то дополнительными апгрейдами, оброс лапшой шлейфов, которые терялись в недрах компьютерной системы. Остальное более-менее стандартно – система охлаждения, пленочный накопитель, мониторы в два ряда над рабочим столом, на котором царил идеальный порядок. На всех десктопах ухмылялся Пакман. Кроме компьютерного стола и кресла, из мебели в комнате присутствовал лишь матрас на полу, россыпь подушек, низкий восточный столик с чайными принадлежностями да книжный шкаф без дверей. Книги были большей частью на восточных языках. Стены дома, обшитые пожелтевшим от времени пластиком, густо завешаны таблицами, на всех гексаграммы из Книги Перемен. Круги из гексаграмм, квадраты, треугольники и другие, более заковыристые геометрические фигуры, в глазах рябило от всех этих черточек. Умиротворяюще пахло сандалом.

Зиро повернулся к хозяину всего этого и спросил:

– Вайзман, черт возьми, чем вы тут занимаетесь?

Мужчина вздохнул.

– Это долгая история.

023. Перемены Вайзмана

История эта началась около четырех тысяч лет назад. Говорят, жил в те времена в Поднебесной великий человек по имени Фу Си. Он научил людей охоте и земледелию, научил готовить пищу на огне и многим другим полезным вещам. Фу Си первый увидел мир как систему противоположностей, он разделил все сущее на две основные силы, которые называл Инь и Ян, и первый создал восемь знаков из трех черт, которые стали зваться триграммами:

Символ сянь-тянь. Прежденебесный круг Неба

Примерно через полторы тысячи лет другой великий мудрец, Вэнь-ван, удвоил все триграммы, так получились гексаграммы – всего 64 знака из шести черт, каждая из гексаграмм означала одну из жизненных ситуаций, и вместе они образовывали вечный цикл бытия. Так родился И-цзин, или Книга Перемен.

Спустя целую бездну времени в Восточной Украине, в городе Харькове родился мальчик; родители назвали его Иосифом. Мама Иосифа была врачом-педиатром, папа инженером. Раннее детство Иосифа мало чем отличалось от детства любого другого ребенка в СССР того времени, но тут все разом стало плохо. Началась война. Отец Иосифа ушел на фронт, а Ёсе и его матери повезло – их эвакуировали. И если бы этого не произошло – эта история закончилась бы в том проклятом яру, где были расстреляны почти все харьковские евреи.

Безумно долгий путь в теплушках на восток, прочь от войны, и Иосиф с мамой оказался на Дальнем Востоке. Поселили их в небольшой деревеньке, в километрах ста от Хабаровска. Население той деревни наполовину состояло из китайцев. Ёся до этого никогда китайцев не видел. Сначала эти люди показались ему какими-то марсианами. Они говорили на чужом языке, который сначала напоминал Ёсе лай простуженной собаки, вместо букв рисовали какие-то замысловатые узоры, ели палочками. И, боже ты мой, что они ели! Все не как у людей – Ёся вообще не понимал, что у них на уме.

Но дети есть дети. Дети тем и отличаются от взрослых, что всегда могут найти между собой общий язык. Ёся не успел и глазом моргнуть, как у него завелся китайский друг. Как-то это само собой вышло, так только в детстве друзья заводятся. Звали его нового друга, прямо как в песне, Ли. Китайчонок Ли был Ёсин ровесник, он немного говорил по-русски, и так смешно у него это получалось, что Ёся покатывался со смеху. Постепенно и Ёся стал повторять за Ли китайские слова – тут уже была очередь Ли смеяться. Тем не менее языковой барьер не сильно осложнял их совместные игры. Иногда Ли брал с собой и свою младшую сестренку, ее звали Би. Та еще была егоза – чуть что не по ней, орала так, что сирены воздушной тревоги пугались. Еще у Ли были папа, мама и дедушка. Ваны (такая у Ли была фамилия) были такие же беженцы, как и Ёся со своей мамой, они бежали на советский Дальний Восток, спасаясь от японского вторжения. Когда Ёся касался этой темы, Ли сразу мрачнел и замыкался. Единственное, что понял Ёся, – до войны в семье Ванов было больше членов, чем сейчас. Родители Ли с утра до ночи гнули спину в поле, изо всех сил стараясь прокормить детей. Они немного косо посматривали на Ёсю, до тех пор, пока у Би не разболелся живот. Вся деревня не спала две ночи, потом пришла мама Ёси с микстурами, и с тех пор Ёсе в доме Ванов всегда были рады.