Читаем Новый Вавилон полностью

— Вот как… — протянул я. Если мне не изменяла память, сэром Парцифалем звался один из рыцарей короля Артура, сказания о котором, сложившиеся в далекую старину у населявших дремучие европейские леса друидов, много позже причудливо переплелись с апокрифическими историями о крови Спасителя, собранной в чашу Иосифом Аримафейским. Их симбиоз, с подачи француза Кретьена де Труа, положил начало бесчисленному множеству средневековых рыцарских романов о поисках Грааля…

— И еще, что свойственные вам упорство и неутомимость рано или поздно откроют перед вами заветную дверь в Шамбалу, где в ожидании вас хранится вожделенная Чаша, и вы — как раз тот, кому суждено из нее испить…

— Ваш брат слишком добр ко мне, мадемуазель, — обронил я дипломатично, пытаясь сообразить, куда она клонит. После очередного тоста это оказалось проблематично. То есть, я, разумеется, уловил некий завуалированный посыл, но никак не мог сдернуть вуаль, чтобы осознать сказанное в полной мере, втиснув в любую из известных мне систем координат. Брат фройлен Штайнер полагал Шамбалу вместилищем Грааля, ассоциируя с волшебным кельтским замком Монсаваж, а меня — реинкарнацией рыцаря Парцифаля? Однако…

— Доброта здесь абсолютно ни при чем, — поджав пухлые губки, заверила Эльза Штайнер. — Просто Руди от природы наделен редким даром угадывать будущее…

— По-вашему, Шамбала и замок Монсаваж — одно и тоже?

— А разве нет? — усмехнулась она. — Monsalvage означает — Мое Спасение. Разве вы не подразумеваете нечто подобное, говоря о Шамбале? Разве не к нему стремимся все мы в той или иной мере и, каждый по-своему, разумеется? Разве она — не та Гавань, куда возвращаются все корабли…

— Наверное, — сказал я не слишком уверенно.

— Кельты считали, на замок Monsalvage наложено заклятие, и никто не может найти его, ибо он невидим. Как невидима буддийская Шамбала…

Тут я предпочел вспомнить, что молчание — золото.

— Но избранный, тот, кто способен увидеть Monsalvage, сумеет подобрать ключи… — добавила фройлен Штайнер вкрадчиво. — И еще, Руди говорит, что если вы и вправду — сэр Парцифаль, то, может статься, найдете свою Шамбалу даже быстрее, чем это получится у него, не выходя из лаборатории…

— Ваш брат планирует найти ее прямо у себя в лаборатории? — я невольно склонил голову на бок. Это было что-то новенькое.

— Вот именно, — подтвердила Эльза Штайнер со спокойным достоинством.

— Значит, себя он тоже полагает Парцифалем?

— Ни в коем случае не претендует на это, — откликнулась она. — Парцифаль — немножко наивный, но неутомимый и целеустремленный странник, боги благоволят к нему, почти как к юродивому, ибо он, признаем это, положа руку на сердце, толком не представляет, куда идет. Просто стремится вперед, и все, как какой-то сперматозоид. Руди же, скорее — Мерлин. Мудрец, достигший просветления упорными многолетними практиками. Боги склонны подтрунивать над такими, подозревая в чрезмерной гордыне. Вспомните, полковник, что сталось со строителями Вавилонской башни…

Я густо покраснел, несколько задетый этим безобразным сравнением со сперматозоидом. Конечно, Эльза Штайнер была ученой, а им свойственно несколько иначе смотреть на биологию. И все же…

— Руди на Шамбале конкретно зациклился, — вставил Гуру глубокомысленно, вымакивая янтарное масло со дна тарелки из-под пельменей ломтем ржаного хлеба. — Его Анька Бризант на тему подсадила лет двадцать назад, а она — такая стерва злогребучая была, между нами, девочками, говоря, у кого хошь, мозги набекрень съедут…

— Вы считаете моего брата чокнутым? — холодно осведомилась фройлен Эльза, и на меня повеяло чисто антарктической стужей. Не забывай, милая Сара, я ведь сидел между ними. Но, я был даже признателен Гуру за его неказистое высказывание, он разрядил им обстановку, избавив меня от тягостной необходимости выяснять у Эльзы Штайнер, что все же общего, у меня с сэром Парцифалем и, соответственно, сперматозоидом…

— Только в части поисков Шамбалы у себя дома! — отвечал Гуру. — Как же, млять, она его там ждет — дожидается. Прям под крыльцом или на полу, аккурат за ночным горшком! — махнув рукой, Вывих зацепил пустую тарелку, и та, звеня, покатилась под стол.

— Эй?! — воскликнул Шпырев неодобрительно. — Ну-ка, полегче с казенным имуществом!

— Виноват, Ян Оттович…

Кряхтя, Гуру полез под стол. Шпырев, удовлетворившись, вернулся к прерванному разговору. Невероятно, но, насколько я сумел разобрать, навострив уши, начальник экспедиции особого назначения агитировал нашего мальчика вступить в коммунистический союз молодежи — это такое дочернее подразделение марксистской партии, откуда она черпает человеческий материал, когда ей требуется пополнить ряды.