— То, что и должен. Не годится мне, честному жулику, подчиняться ментовским приказам. Не дождутся…

Варяг повеселел:

— Ну что же, тогда, Закир, придется тряхнуть стариной. Как ты считаешь? Пора порядок навести. Нашими старыми методами…

ГЛАВА 24

Гаврила Донецкий яростно затушил в пепельнице свой любимый «Беломор», сплюнул и, досадливо крякнув, вновь потянулся к разорванной сбоку картонной пачке. Легкие уж не выдерживали, но душа все равно требовала табачного дыма.

Сидевший напротив него Пиня как ни в чем не бывало резал на тоненькие ломтики основательный шматок розового сала. Выкидной нож ловко пластовал его излюбленное кушанье, которое он предпочитал любым деликатесам. Пиня очень любил поесть. Ничто не могло испортить ему аппетит.

Гаврила с завистью посматривал на уплетаюшего сало здоровяка. Вот кабан, все ему нипочем! Как будто не надо сейчас принимать важнейшее решение, от которого зависит не только весь расклад сил на Украине, но и их собственные жизни.

На столе кроме нехитрой, но добротной снеди стояла бутылка горилки. Гаврила потянулся к ней. Вообще-то до принятия «судьбоносного решения» пить не следовало. Но старый вор решил наплевать на все старорежимные понятия, тем более что за столом сидели только свои.

Пиня, не переставая жевать, тоже подставил стакан. Его примеру последовал и Юрас — представительный седовласый господин с густыми бакенбардами. Юрас был столь же авторитетным человеком, как и Гаврила, а в жестокости не уступал бывшему наемному убийце Пине. Он контролировал перегон краденых машин из Европы в Россию.

Все трое выпили не чокаясь, как на поминках. Гаврила торопливо закурил, Пиня отправил в рот очередной кусок сала, кинув вдогонку зубчик чеснока, а Юрас просто поджал губы.

— Ну, как решать будем? — прервал затянувшееся молчание Гаврила.

Пиня ответил с набитым ртом:

— А ну его, этого Варяга. Почему из-за какого-то москаля мы должны лишиться прибыльного дела? Кто он такой? Подумаешь, вор в законе! У нас тут свои расклады. А то дойдет до того, что мы им долю из общака отстегивать будем…

«Не мешало бы», — подумал хитрый Юрас, а вслух сказал:

— Мне этот Шаевич тоже… не очень. Хитрожопый пo самое «не хочу». Но бабки-то реальные. Без него Любарский с нами базарить не станет. Кто мы для него? Так, гопота блатная… А Шаевич — это как раз то, что нужно. Связующее звено. Через него денежки-то к нам и текут.

— С этим понятно, — кивнул Гаврила. — Все плюсы я не хуже вашего вижу, иначе бы на такую делюгу не подписался… Но будем смотреть на вещи трезво. Россия — не Украина. Там этот Любарский запросто может споткнуться…

— А вдруг нет? — возразил Пиня.

— А вдруг да? — вопросом на вопрос резко ответил Гаврила. — Что тогда будет? Мы крайними останемся. Эта гнида Шаевич за бугор свалит, чтобы не достали, а мы? Тоже? Нет, братва, стар я для таких жизненных поворотов. Хочу на родине помереть… Да и не по понятиям это — с барыгами общее дело в равных долях иметь. А мы тут даже вроде как под их началом. Получается так.

Юрас, пряча ухмылку, подумал: «Вспомнил о понятиях, старый змей! Тоже мне, идейный вор выискался! Хотя в чем-то он прав. Одно дело у себя немного покуролесить и «капусту» пошинковать, и совсем другое — влезать в российские разборки. Да и с Варягом ссориться не с руки».

Он кивнул:

— Ты прав, Гаврила. Я считаю, что предложение Протаса нужно принять. Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Не стоит лезть в эти блудни. И с российской братвой ругаться не стоит. Варяг — фигура реальная. Крепко стоит.

Пиня махнул рукой:

— Ладно, и я с вами! Всех денег не заработаешь. К тому же я уверен, что Варяг нас не забудет, если мы с Протасом договоримся…

— Вот и отлично, — Гаврила облегченно вздохнул. — Ну что, братва, давайте еще по одной накатим — и за дело…

* * *

Шаевич встал из-за стола и подошел к бассейну. Хотел сначала с ходу прыгнуть в воду, но потом передумал. Присел и потрогал пальцами ног воду. Он во всю глотку гаркнул:

— Петька! Где ты, урод?!

На зов хозяина прибежал слуга. Шаевич уже порядком надоел ему своими бесконечными придирками. Казалось, этому человеку доставляло удовольствие постоянно унижать прислугу, при каждом удобном случае подчеркивая разницу в их положении.

— Ты чего, дубина, воду холодную набрал? Хочешь, чтобы я простудился? Уволю, на хрен!

Петр стал оправдываться:

— Вода теплая, господин. — Шаевич велел называть его именно так. — Это вам с непривычки показалось.

Немного успокоившись, Шаевич вновь потрогал воду. Да, действительно теплая. Махнул рукой и брезгливо бросил:

— Пошел вон…

Аккуратно спустившись в воду по лесенке, Шаевич поплыл, загребая по-собачьи.

В этот момент зашел охранник, верзила лет сорока, и пробасил:

— Хозяин, ваши партнеры пожаловали.

— Кто? — не понял Шаевич.

Он уже устал и, подплыв к бортику, схватился за него.

— Ну, эти… Гаврила и все остальные.

— Они что, здесь? В доме?

— Возле ворот. Говорят, что срочно поговорить с вами нужно.

— Странно. А почему сначала не позвонили?

Охранник лишь пожал плечами и протянул хозяину мобильник:

— Если хотите, свяжитесь с ними.