Толик искоса взглянул на Родиона. По заказу этого Мамедова Райский со своими людьми действительно разгромил небольшой сельскохозяйственный рынок, на котором торговали выходцы из Армении — конкуренты азербайджанцев. Было это год тому назад. Толику тогда обломился неплохой куш. Работа была не пыльная, несколько десятков «хачиков» палками поколошматили да под прилавки загнали, вот, собственно, и все. Теперь все сомнения относительно того, чего именно хочет от него этот коммерсант с бандитским налетом, развеялись окончательно.

— Да, что-то такое припоминаю, — равнодушно отозвался Толик. — Простите, а как называется ваша фирма?

— О, у нас их много! Раньше моим деловым партнером был бизнесмен Югов — известный человек на побережье. К сожалению, он недавно трагически погиб, и мне пришлось взять на себя все управление нашим бизнесом.

Толик залпом допил свой коктейль и стал прощаться:

— Сожалею, что не удалось вам помочь. Впрочем, если у вас действительно с этим заводом все зашло так далеко…

— Вот именно, — подчеркнул Полтинник, — очень далеко…

— Ну что ж, раз так, постараюсь что-нибудь придумать. Ничего конкретного, конечно, не обещаю, но… Вы можете оставить мне номер своего телефона? Кстати, как долго вы еще пробудете в Москве?

Серебряков черкнул пару строк на салфетке и передал ее Толику:

— Дней десять. Мне почему-то кажется, что мы с вами еще увидимся.

Райский скупо улыбнулся и протянул Родиону руку:

— Не знаю, не знаю… Возможно ли в нашей суетной жизни строить хоть какие-нибудь планы? Все же я рад, что познакомился с вами. Всего хорошего!

Ни разу не оглянувшись, Райский поднялся по лестнице и вскоре скрылся на втором этаже. Полтинник проводил его долгим взглядом и подозвал официантку. Похоже, Толик великодушно позволил ему расплатиться за свой коктейль.

* * *

Миновав тренажерный зал, Райский зашел в следующее помещение. Посреди него располагался боксерский ринг, чуть дальше находились борцовские маты. У стены висели длинные, в человеческий рост, мешки для отработки ударов и даже резиновый манекен — копия изготовившегося к нападению мужчины.

В этот час здесь было много посетителей. Кто-то молотил груши, пара отяжелевших менеджеров среднего звена вяло боксировали на ринге. Их подбадривал высоченный мужик, совершенно лысый, с перебитым носом и какими-то остекленевшими глазами. Едва заметив вошедшего в зал Райского, он перестал обращать внимание на окончательно выдохшихся боксеров и направился к нему.

Толик снял майку и повесил ее на шведскую стенку. Начал разминаться. Когда к нему подошел лысый, бросил:

— Надевай «лапы».

Здоровяк работал здесь тренером, но тем не менее все приказания Райского выполнял безоговорочно. Мастер спорта по боксу, а позже рэкетир Семен Мамонтов был кое-чем обязан Толику. Ведь тот молчал о художествах Семена в конце восьмидесятых годов, когда тот, еще во время своей первой ходки, резвился в организованной ментами пресс-хате. Мамонтову удалось тогда замести следы и остаться в глазах братвы чистым, но у Райского в укромном месте лежала некая бумажка с гербовой печатью и двумя подписями. Одна закорючка принадлежала «куму», то бишь начальнику оперчасти краснодарского СИЗО, а вторая — непосредственно Семену. Попади эта бумажка к уголовной братии — и конец Мамонтову. Собирать компромат Райский научился еще со времен работы у Беденкина.

Теперь же Толик крепко держал на крючке этого двухметрового боксера, имевшего неплохие связи в криминальном мире, в основном среди группировок так называемых спортсменов. Мамонта, конечно, тяготило такое положение дел, и он частенько в своих мечтах голыми руками сворачивал шею оборзевшему фраеру, но на решительные шаги не решался: тот доходчиво объяснил Семену, куда в случае чего может отправиться заветный документ.

— Срисовал его? — спросил Толик, становясь в стойку перед натянувшим «лапу» на кисть правой руки тренером.

— Угу. Тачка путевая. Хоть и коммерсила, но явно забандюченный.

— Что-нибудь про сочинского Югова слышал?

Семен задумался, потом неуверенно протянул:

— Недавно в Анапе Южанина с кентами мочканули. Вроде как наши, московские. Южанин сочинским был однозначно.

— Кто там сейчас вместо него? — Толик поправил зависшую в метре от него «лапу», приподняв ее чуть повыше.

Семен покачал лысой головой:

— Не знаю. Но братва должна быть в курсе, могу побазарить.

— Узнай. Хорошенько все узнай. И о человеке, с которым я сейчас разговаривал. Кто он и чем дышит. Я по своим каналам тоже пробивать буду.

— Что-нибудь путевое? — осмелился спросить Мамонтов.

Толик холодно взглянул на него. Семен, не выдержав, опустил глаза. Райский, выбросив левую руку, сымитировал тычок в горло Семена, а потом, перенеся вес тела на другую ногу, провел такой сокрушительный боковой удар правой, что походившая на лопату ладонь тренера отлетела далеко в сторону.

Толик, пританцовывая на месте, уже приготовился нанести следующий удар, но его остановил Мамонт. Морщась и потряхивая рукой, он проворчал:

— Погоди. Ты «лапу», кажись, порвал. Дай сменю…

ГЛАВА 17