Читаем Новый передел полностью

Родион оборвал ход собственных мыслей. Нужно собраться, настроиться на рабочий лад. Несмотря на спокойную обстановку, он, судя по всему, находился на подступах к самому настоящему осиному гнезду. Любой необдуманный, неосторожный шаг мог стоить жизни.

Серебряков вернулся в машину, решив подъехать к лагерю поближе. Пусть видят, что он ни от кого не прячется, наоборот, он прибыл сюда именно для того, чтобы установить контакт.

Он объехал плац и остановился возле одного из корпусов. Вокруг по-прежнему было тихо. Неужели никого? Не ночевать же здесь…

Наконец хозяева объявились. Отворилась дверь, и на порог вышел уже немолодой человек в камуфляже.

«На курсанта явно не тянет, да и Толик Райский раза в два помоложе будет, — подумал Полтинник. — Сторож? Ну ладно, пора познакомиться».

Он не спеша вышел из машины. Родион был одет дорого и броско, как и полагалось полукриминальному бизнесмену. Он огляделся и поманил пальцем застывшего на пороге старика. Тот немного замешкался, но все же подошел.

Только теперь Серебряков разглядел, что мужчина был гораздо моложе, чем показался на первый взгляд.

— Здорово. — Родион не протянул ему руки.

— Здравствуйте, — оглядывая пришельца с головы до ног, ответил хозяин, обдав гостя запахом перегара.

— Мне нужен руководитель школы подготовки молодежи. У меня к нему дело.

Мужчина пожал плечами:

— Слушаю вас.

Полтинник раздраженно повторил:

— Я хочу переговорить с начальством. Кто руководитель?

— Я и есть руководитель. Можаев Василий Никанорович.

Родион почал плечами. Похоже, его водят за нос. Неужели этот проспиртованный мухомор заправляет тут всем и обучает настоящих головорезов? Быть этого не может. Что-то тут не так. Вообще-то Родиону нужен был Райский.

— Вот что, Василий Никанорович… Где мы можем спокойно поговорить?

— О чем? — Можаев настороженно посмотрел на него.

Серебряков подошел к машине и, запустив руку в бардачок, извлек оттуда пол-литровую бутылку виски, подбросил ее на ладони и подмигнул:

— Ну что, за знакомство?

Он не особенно церемонился, так как готов был дать голову на отсечение, что Можаев крепко заложил еще с утра и теперь мечтает опохмелиться.

Глаза руководителя школы блеснули. Не отводя взгляда от бутылки, он торопливо кивнул:

— Ну что ж, если вы хотите…

— Хочу, хочу. — Родион положил руку на плечо выпивохи. — Где тут расположиться можно?

— Да это… Ко мне и пойдемте. — Можаев сразу засуетился, метнулся к крыльцу и распахнул дверь. — Милости прошу! Тут и поговорить можно, если у вас дело какое… А насчет машины не беспокойтесь. Нет тут никого.

— А курсанты? — с сомнением обернулся Полтинник. — Народ-то у вас бедовый…

— Так и их сейчас нет. По домам разъехались, отдыхают. Один я здесь. Заходите.

Обстановка комнаты была чрезвычайно убогой. На столе стояли бутылка из-под дешевого портвейна, грязный стакан и пустая консервная банка, служившая пепельницей.

Родион уселся на заскрипевший под его тяжестью стул и бросил на стол начатую пачку сигарет. Можаев ринулся мыть стакан.

«Засуетился, бедный, едва спиртное увидел! — думал Серебряков. — Алкаш, и к бабке не ходи! Нет, это подстава. Хотя вполне может статься, что официально руководителем этого лагеря числится именно он. Возможно, сам Райский вообще, как говорится, в списках не значится. А что? Неплохо придумано. Чему может научить этот босяк? Ни вреда от такого инструктора, ни пользы. Никакая комиссия ничего не заподозрит».

— Вы — бывший военный? — спросил он, отвинчивая крышку. Чистые стаканы уже стояли на столе. Можаев не без гордости ответил:

— Конечно. Две войны прошел. В Анголе и Афганистане. Уволился в звании майора. Вернее, того… Уволили.

— Ну, давай, майор! За мирное небо над головой!

Они чокнулись. Родион едва пригубил: не хотелось нагружаться на жаре. Зато Можаев выпил свою порцию до конца, мелкими судорожными глотками.

С шумом выдохнул. Похоже, ему сразу стало лучше. Морщинки на небритом лице разгладились, глаза повеселели, на губах заиграла улыбка. Он достал пачку «Беломора». Полтинник пододвинул к нему свои «Мальборо».

— Угощайтесь. Это настоящие, штатовские.

— He-а. Не берут они меня. Слабенькие. Что куришь, что не куришь — один хрен.

Родион налил отставнику еще. Пусть размякнет.

— А себе? — для приличия спросил Можаев.

— Мне еще в город ехать. Боюсь, развезет. Как-никак, почти шестьдесят градусов.

— Да ну? Что, правда шестьдесят? Ты смотри, как самогон хороший! И на вкус ничего, наизнанку не выворачивает. Ну, твое здоровье!

После третьей порции Можаев уже стал своим в доску парнем и охотно отвечал на вопросы Серебрякова. Тот все больше убеждался в том, что Можаев — только ширма. За его спиной стоит Райский.

Родион сделал вид, что тоже слегка опьянел. Снял пиджак, расстегнул рубашку, продемонстрировав висевший на груди массивный золотой крест. Придвинулся к собеседнику поближе:

— Ты знаешь, Василий Никанорович, я ведь вот по какому делу. Люди мне нужны надежные. Понимаешь? Чтобы положиться на них можно было. Думаю твоих курсантов подключить…

Можаев махнул рукой: