Читаем Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово (СИ) полностью

Задремавший ворон от неожиданности каркнул и взлетел. Питер лежал на земле и бессмысленно смотрел на небо. Ворон опустился на землю рядом с ним и легонько клюнул его в руку. Том поднапрягся и перебрался обратно в тело птицы. Питер постепенно приходил в себя. Приняв более удобную позу, он повернулся к ворону и потыкал того пальцем.

«Докатился, все кому не лень пальцами тыкают», — подумал Том.

— Ты вроде как спас меня, — хриплым голосом произнес Питер, поглаживая ворона по перьям. — Я бы сам не смог вспомнить…

Он ещё немного полежал, потом поднялся на ноги, достал из наплечной кобуры палочку и заколдовал одежду, как неоднократно делал это для отца в его анимагической форме.

— Ну что, пойдешь со мной? — Питер протянул руку ворону, а когда тот взлетел и устроился поудобнее, аппарировал.

Появились они перед старым особняком Гонтов, куда Том посылал сову.

— Знаешь, я назову тебя Лордом, — печально произнёс Питер, проходя сквозь защитные чары, которые приятным покалыванием отозвались во всём теле.

«Ну Лордом, так Лордом. И после смерти мне не обрести покой…» — уныло согласился Том.

— Сегодня переночуем тут… — Питер замолчал, увидев на столике для почты листок обычной маггловской бумаги. Дрожащими руками он развернул его и сразу узнал почерк, буквы были корявыми, строчки неровными… но Питер был уверен, что это писал Том Риддл. Человек, который заменил ему отца, и которого уже много лет считали мертвым. Перечитав несколько раз коротенькое послание, Питер бросился в подземелья, в комнату артефактов.

Через четверть часа он недоуменно вглядывался в поисковой кристалл, который упорно показывал, что искомый объект в данный момент находится в этом доме. Питер даже запустил поисковые чары по периметру особняка, но те не обнаружили никого кроме него самого, ворона и мелких грызунов. Тогда Питер беспомощно уставился на птицу, и ему на мгновение показалось, что она ухмыляется.

— Отец? — жалобно произнес он, чувствуя себя полным идиотом.

Ворон перелетел к нему на плечо и ласково потерся перьями о его щеку.

— Отец! Я знал, я верил. Я так ждал, что ты дашь о себе знать… — у Питера начиналась истерика, он опустился на пол, прижал к себе ворона и практически рыдал ему в перья. — Но ты всё не приходил, я искал тебя… Они объявили, что я мертв, что Сириус убил меня… А я искал твои хоркруксы, проверил почти все… но они были уничтожены. Я пошел к Дамблдору, требовал чтобы Сири освободили… но он только рассмеялся и… дальше я ничего толком не помню…

Питер замолчал и только тихо всхлипывал, по-прежнему сжимая уже изрядно помятую и мокрую от его слёз птицу. Ворон, словно почувствовав всю серьёзность момента, позволил квартиранту полностью обрести контроль над телом. Сердце Тома разрывалось от осознания того, какую боль он причинил сыну. И он проклинал тот день, когда узнал о хоркруксах.

Том осторожно выбрался из железной хватки Питера и огляделся вокруг. На столе рядом с поисковым кристаллом он обнаружил искомое. Взлетев, он схватил когтями мелок, которым Питер наспех нацарапал поисковые руны, и опустился на пол рядом с сыном.

Осторожно клюнув его в ногу для привлечения внимания, ворон прямо на полу начал выводить мелом буквы. Получалось плохо — мешали когти, да и не были приспособлены лапы ворона для таких действий. Вот добычу схватить — пожалуйста, но писательством птицы отродясь не занимались.

Питер притих и во все глаза уставился на попытки ворона нацарапать хоть что-то более-менее читаемое. Том выводил закорючку за закорючкой, недовольно рассматривал их, потом стирал крылом и начинал сначала. Полюбовавшись на эту картину пару минут, Питер самым наглым образом заржал. Ворон насупился, отложил мелок и, угрожающе пощёлкивая клювом, начал надвигаться на веселящегося Питера.

— Не надо! — Питер поднял руки вверх. — Это нервное, я больше так не буду… Ай!

Том в назидание ещё раз несильно ущипнул его клювом и вернулся к мелку.

— Подожди, не мучайся. Я сейчас что-нибудь придумаю.

Мозги у Питера всегда работали как надо, хотя об этом знали немногие. В школе все считали, что в четверке мародеров мозгами был Люпин, однако Питер ничуть не уступал волку в соображалке, и они часто заводили такие дискуссии, от которых лоботряс Поттер и балагур Блэк попросту сбегали.

Питер метался по комнате, пока в одном из ящиков не нашел самопишущее перо. Поколдовав над ним минут пять, он достал из того же ящика пергамент, положил свои находки перед птицей и уверенно заявил:

— Пробуй.

«Кар», — подумал Том.

— Кар! — озвучил он вслух.

«Кар», — послушно нацарапало перо.

Питер снова покатился со смеху, ворон обиделся и демонстративно повернулся к нему изрядно перепачканным мелом хвостом.

Перо снова застрочило по пергаменту:

«Конечно, сами накосячат, а потом смеются над бедной птицей… будто так и надо».

Ворон обернулся на шорох и уставился на проявляющиеся буквы.

«Ну, нифига себе…» — текст оборвался, так как Том от удивления не нашёл что ещё подумать.

— А всего-то достаточно было перекинуть привязку с голоса на мысли объекта, — гордо произнес Питер. — Немного ментальной магии и вуаля.