Не остыв от плача

Поздняев Михаил Константинович родился в 1953 году в Москве. Поэт, эссеист. Автор книги стихотворений “Белый тополь” (1984) и многочисленных публикаций в периодике. Живет в Москве.

Стансы миллениуму

Умирает Пушкин, шофер такси,

человек бездетный и холостой.

Неказист собой, неширок в кости,

удирает в Ясную граф Толстой.

Улетает в Штаты на ПМЖ

господин Хрущев, член ВКП(б).

Царь Давид, как заяц, бежит по меже,

панихиду поет самому себе.

Неужели вот это и естьитог?

Треск петард, шампанское из горлба,

и с размаху оземь “Корнет”, “Исток”,

все дворы в осколках, как зеркала.

Что в них утром будет отражено:

Божий лик? упившиеся козлы?

Все равно: сегодня — разрешено

всё-всё-всё, разрублены все узлы.

Я перед глазами, как пациент

у врача глазного, машу рукой:

в полдень выступал один президент,

в полночь выступает совсем другой.

Истекает время, Троянский конь,

фаршем человеческим, скрытым в нем.

Зажигай скорей бенгальский огонь

и давай не чокаясь помянем.

Всё-всё-всё закончено, все-все-все

с Винни-Пухом, храбрым своим вождем,

в чистом поле скрылись, в густом овсе,

только мы с тобою чего-то ждем,

будто завтра сможем переиграть

партию ф-но и по новой спеть;

может быть... откуда нам точно знать...

Но как в самый первый раз — не успеть.

Все равно — по клавишам: блям-блям-блям,

и во всю головушку: ай-люли...

Ты не плачь, любимая, по нулям

счет в игре, которую мы вели.

Время, не имеющее цены,

в три нуля, три дырочки утекло.

За окном шампанское пьют пацаны.

Под ногами звонко хрустит стекло.

Стансы бессоннице

I

Нерасторжимо дольнее с горним:

оба единым кормятся корнем,

алчут на пару, в обнимку не спят;

сердце разбито — и трещина эта

тянется в стороны мрака и света,

плоть расщепляя с макушки до пят.

II

Горизонтальную линию проще

вывести, чем вертикальную; рощи

много трудней рисовать, чем луга;

соотношение духа и праха —

тяжкий топор и дубовая плаха,

каждый другому царь и слуга.

III

Жизнь — это не киносъемка, но постриг:

над головою блистание острых

ножниц и свечки преломленной чад,

архиерей приподнялся из кресла;

и воспаленные мысли и чресла

часто-пречасто, как весла, стучат.

IV

Дым до небес восстает над дровами.

В патерике есть рассказ об Иване:

бес ему лоно изгрыз, и тогда

в келье бедняга зарылся по горло;

кровь почернела, дыхание сперло,

и воспылала его борода.

V

Чудище обло, озорно, огромно,

только и ты, в той же степени ровно,

мерзок, убог, и болящ, и постыл —

так колотись в испытанье жестоком

в Божьей деснице лягушкой под током,

прежде чем Он тебя не отпустил.

VI

Жизнь — это ночь накануне развода:

суд на пороге, зато и свобода