Читаем Новый Мир, 2000 №06 полностью

Родольфо давно уже обратил внимание на то, что трущиеся поверхности нагреваются, кончик пестика всегда был теплым после растирания. Смесь же, засыпанная им в ступку, могла гореть — это он обнаружил недавно.

— Так ты полагаешь… — неуверенно предположил он.

— Я тебя просто предупредил, — мягко возразил мусорщик. — Но тебе все равно надо сильным ударом вогнать пестик в ступку и бить им до тех пор, пока не произойдет взрыв.

— Я погибну? — мрачно предположил брат Родольфо.

— Без сомнения, — изрек мусорщик, и совок его соскреб в угол добычу метлы. — И тем не менее — приступай.

Монах медлил.

— Приступай. Ради истины. Сказано же: мудрость мира — заблудшая овца, потерянная верующими; возврати ее хотя бы из рук неверующих.

— Но…

— Начинай! — рявкнул брат Мартин. — Начинай! Иначе не откроют Периодическую систему элементов, радиоактивность некоторых творений Божьих!

Дверь закрылась за ним, но Родольфо чувствовал: там, за дверью, ждут.

Он взял пестик и направился к ступке…


Азольский Анатолий Алексеевич родился в 1930 году. Закончил Высшее военно — морское училище. Автор романов «Степан Сергеич», «Затяжной выстрел», «Кровь», «Лопушок», многих повестей и рассказов. В 1997 году удостоен премии Букер за опубликованный в «Новом мире» роман «Клетка». Живет в Москве.

Инга Кузнецова

Послушай птиц

* * *

родители как солнечные богирождаются из моря и пескаа я створоженный комок тревогиа после облакавсе вещи есть без рамы без обманарастут и движутся со мнойи глаза безболезненная ранасквозит голубизноймоя любовь как яблочная тайнаеще не сорвана никемя отыщу ее случайнои съем

Университет

Вот сеятель-дворник, сыплющий из рукавапесок, превращающий Москву в Сахару.Сахара к чаю нет. Раскалывается голова.В прошлом веке сахар кололи щипцами, держали парулошадей. Я не запомню несколько странных и иных слово том, как Жак и Ресю благополучно вышли из дома.Я засыпаю среди сахарных и городских голов,подталкивая ногой два холодных щедринских тома.Мне снится и сеятель-дворник, делающий пескив Москве, и статуя, превращающаяся в красильщика фасадапри движенье. Экзамен сдан, и уже не надони «прогуливаться вдоль решетки», ни «замедлять шаг», ни «сжиматьвиски».Разбуди меня среди ночи — и я честно расскажу тебе всюлексику за семестр: я не ела шесть дней, Анна идет к вокзалу,она уезжает в Париж. Мама же ей сказала:держись прямо, поддерживай себя сама и ищи Ресю.Жак и Ресю (и может быть, Анна) жили в Париже, о боже мой,но перед тем и после — всегда — в маленьких городах и селах.«Экскурсия показалась им интересной и веселой.Усталые, но довольные они возвратились домой».

* * *

опять автобус изменил маршрути засыпая замечаючто декорации уже не врута добросовестно ветшаютони не дерево и не траваи чем обман наглей и очевиднейтем легче всем и легче выдаватьсон летаргический за сон невинный

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее