Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Старый «боинг» «Азербайджанских авиалиний», экранчики дисплеев которого весьма походили на экраны лэптопов начала компьютерной эры, начал снижаться. За время полета я успел пролистать очередной номер журнала «Azerbaidjan airlines» с рекламой одежды, часов и бриллиантов и заметил девушку. Остановил на ней взор, провел глаза дальше, поразглядывал гастарбайтеров, которые занимали дешевые места в хвосте самолета и, очевидно, летели повидаться с родственниками, чтобы передать им заработанные деньги. Потом — коренных бакинцев, которых отличала уверенность в себе, граничащая с самодовольством. А девушка… Пожалуй, с такой я мог бы познакомиться и в Москве. Красивая, распущенные каштановые волосы, чуть акцентированный тюркский разрез глаз… Читала Мураками, втиснув в уши наушнички с какою-то музычкой…

Мне нужны были собеседники в полете и, может быть, проводники там, в неизвестной земле. Так что я совсем было решился познакомиться с ней, но было в ней что-то неуловимое, что мешало мне сделать первый шаг. Что это было? Какая-то бесплотность, «ломкость» тела: она как будто не могла сидеть, не «сломавшись» в двух-трех местах, как деревянная кукла, оставленная в кресле недоигравшим ребенком. Потом по проходу провезли тележку с напитками, она взяла бокал красного вина и, едва пригубив его, вдруг стала не просто ломкая, а, знаете, как на коробках пишут: fragile. Хрупкая. Одно неверное движение, одно слово — и она может разбиться на тысячи сверкающих осколков… Не знаю, чего я больше испугался: сломать чужую хрупкость — или быть пронзенным и израненным этой хрупкостью…

Чем старше я становлюсь, тем меньше мне хочется что-то менять в своей жизни: она ведь непросто и не без ошибок строилась и только теперь, к пятидесяти годам, более или менее сложилась сообразно моим представлениям о свободе, о творчестве и о любви. И все равно в каждом моем путешествии есть миг соскальзывания в пустоту, выпадения из самого себя, внезапно-острого переживания себя листком, оторвавшимся от ветки, игрушкой ветра, случайных обстоятельств, мимолетных встреч, когда, кажется, все возможно. Это всего лишь опьянение временем, внезапно отворившимся, как в юности, во все стороны, эйфория, красивый автомобиль без тормозов, поездка на котором не сулит ничего, кроме катастрофы, — и все равно он обязательно случается, этот миг, когда ты с ужасом и одновременно с восторгом в сердце заглядываешь в какую-то нереальную, уже инуювероятностьсобственной жизни. Как в пропасть. Один пронзающий миг.