Читаем Новый Макиавелли полностью

Наконец — и во многих отношениях это самое главное — успешный лидер просто обязан обладать личным обаянием и гибкостью. Макиавелли советует государю заимствовать качества льва и лисицы, ибо «лев боится капканов, а лиса — волков, следовательно, надо быть подобным лисе, чтобы обойти капканы, и льву, чтобы отпугнуть волков»[42]. Государь, таким образом, должен иметь свирепость льва и хитрость лисицы.

Тони в совершенстве постиг приемы конструктивной завуалированности. На заседаниях он вроде бы и выдавал собственное мнение по тому или иному вопросу — но в такой форме, что смысл сказанного раскрывался лишь спустя изрядное время. Помню, еще когда лейбористы не пришли к власти, Тони в беседе с Джеком Каннингемом освободил его от части обязанностей, которые Каннингем исполнял как член теневого кабинета. Если бы Джек сопоставил сказанное Тони в самом начале получасовой беседы со сказанным им же в самом конце, он бы уяснил посыл. Я-то его уяснил еще на заседании. А вот Джек — нет; до него дошло, лишь когда он переступил порог «логова», где по телевизору как раз сообщали об изменении круга его обязанностей. Так и с другими: у всех складывалось впечатление, будто они «договорились» с Тони, а на самом деле ничего подобного не было.

Пожалуй, ярче всего «лисьи» качества Тони проявились в случае с урегулированием конфликта в Северной Ирландии — под действие личного обаяния Тони подпали тогда как юнионисты, так и республиканцы. Тони незаметно подвел обе стороны к соглашению, достигать которого они изначально и в мыслях не имели. В 1997 и 1998 годах Тони удалось склонить Дэвида Тримбла и верхушку Ольстерской юнионистской партии к целому ряду очень болезненных мер — в частности, допустить Шинн Фейн к участию в выборах в коалиционное правительство Северной Ирландии. Не обладай посредник поистине лисьей гибкостью, ничего бы не вышло. Позднее Тони сумел близко сойтись с Ианом Пейсли на почве общего интереса — к Священному Писанию. Я неоднократно слышал из-за двери «логова» смех, а войдя, обнаруживал, что Иан и Тони оживленно дискутируют о концепции «божьей благодати», вместо того чтобы обсуждать текущий политический кризис. Иногда мне попадались на глаза брошюры и книжки религиозного содержания, которые Пейсли приносил для маленького Лео Блэра. Разговоры о религии способствовали укреплению доверия между Ианом и Тони, что впоследствии позволило надолго смягчить позицию самого Иана Пейсли и Демократической юнионистской партии по Северной Ирландии. С другой стороны, Тони убедил Джерри Адамса и Мартина Макгиннеса рискнуть (причем не только политической карьерой, но и жизнью); иными словами — призвать Ирландскую республиканскую армию к разоружению. Ни Адамс, ни Макгиннес никогда бы на это не пошли, если бы в самом начале процесса уяснили себе суть условий, поставленных Тони. Короче, если бы Тони вел переговоры «по-львиному», а не «по-лисьи», никаких соглашений ему бы не видать как своих ушей. Постепенно он склонил обе стороны к шагам, делать которые у них не было ни малейшего желания; выйдя из пункта «А», достиг пункта «Б» не прямым, а кружным путем.

Такой способ добиваться своего комментаторы иногда называют разновидностью черной магии и даже мошенничеством; на самом деле это умение — из категории необходимых лидеру. Запугивание и принуждение, конечно, тоже иногда дают результаты — но лишь на начальных стадиях. Хочешь выйти победителем — осваивай искусство очаровывать людей. Макиавелли открытым текстом говорит: «Всегда в выигрыше оказывался тот, кто имел лисью натуру»[43].

Что касается свирепости, и она необходима лидеру, надо лишь научиться ею пользоваться. Помню, на переговорах с оранжистами в Драмкри, в кабинете Мо Моулем, в Замке Белфаста, мы никак не могли прийти к консенсусу. Я едва не сорвался. Один из оранжистов, юрист с лоялистскими убеждениями, стал оскорблять Тони, обвинять во лжи. Я вскочил с места, перегнулся через стол, схватил его за лацканы пиджака, намереваясь ударить. Тони толкнул меня обратно в кресло и велел успокоиться. А после объяснил, что вспышка ярости хороша, когда она тщательно продумана.

Политики четко делятся на убежденных[44] и всех остальных. Я слыхал, что Джон Мэйджор на одном из первых своих заседаний в качестве министра иностранных дел (назначен в 1989 году) просил присутствующих в письменном виде выразить «за» и «против» относительно политического курса. В конце совещания Мэйджор принял решение, руководствуясь простым большинством соответствующих записей. Сильный лидер, созывая совещание, уже знает, какое примет решение и к чему склонятся его советники; слабый лидер мирится со свершившимся фактом. И вот что странно: личности, всю сознательную жизнь мечтавшие занять пост премьера, не представляют, что делать с кабинетом, когда он наконец оказывается в их распоряжении.