Читаем Новый Макиавелли полностью

Тони все время держался твердых позиций, не сделал ни единой уступки. Тогда я не мог понять, почему электорат от нас отвернулся — потому, что нас постигла «черная среда», или потому, что закончилось действие «эффекта Дианы». Лично я был склонен видеть причину во втором факторе; так и вышло. Однако показателен сам факт, что не больше тысячи протестующих при помощи мобильных телефонов и интернета едва не привели страну к полной блокаде. В таких обстоятельствах мудрый правитель, конечно, не должен уступать ни пяди, пока опасность кризиса не минует. Ведь стоит всего раз откупиться от протестующих, как это характерно для французского правительства (оправдать его действия можно лишь одним: французское общество бурлит анархией, причем в верхних слоях), — и твердую позицию больше не займешь. Кредит доверия будет подорван. Уступки можно делать лишь после кризиса, когда политик возвращается на позицию силы, причем они должны иметь цель продемонстрировать понимание правителем, в чем корень зла, и готовность этот корень выкорчевать.

Несколько месяцев спустя, в начале 2001 года, наша компетентность была подвергнута еще более суровой проверке — эпизоотией ящура. Опять остается только удивляться, сколько времени мы не принимали проблему всерьез. Первые сообщения о заболеваниях животных игнорировали; считали их обычными «вестями с полей». И вот 23 февраля, в пятницу (мы с Тони как раз завтракали в резиденции посла в Вашингтоне), мне позвонил Ник Браун, министр сельского хозяйства, и сообщил, что намерен запретить любые перемещения овец и крупного рогатого скота по стране. Подобные меры показались излишними; на самом деле они были запоздалыми.

Сначала мы спихнули решение проблемы на Министерство сельского хозяйства, рыбоводства и пищевой промышленности и, конечно, на главного ветеринарного врача (он ведь эксперт!), но уже к середине марта Тони в этих специалистах разуверился, и они это поняли. Сбитые с толку, они подозревали, и вполне справедливо, что Даунинг-стрит хочет отнять у них прерогативу в борьбе с ящуром. На заседании 22 марта я осторожно предложил устроить карантин в Камбрии и уничтожить весь скот на прилегающей территории, дабы остановить эпизоотию. Главный ветврач сказал: «Отличная идея. Давайте попробуем»; мне его энтузиазм не понравился. Также ветврач заявил: что касается овец, не исключено, что ящур у них эндемический. Тони начал сравнивать два кризиса — ящурный и топливный. Снова мы давили на все рычаги, снова ни один рычаг не работал. Фокус-группа выяснила, что общественность винит правительство. Надежда таяла.

Спасение явилось в непривычном облике главного научного советника правительства Дэвида Кинга. Кинг разработал математическую модель, наглядно показывающую рост и спад эпизоотии. Получилась практически та же картина, что с ящуром 1967 года. Кинг буквально носился со своей моделью; действительно, рост количества заболевших животных полностью подтверждал его прогнозы. Мы же столкнулись с требованием провести вакцинацию всех коров и овец. За вакцинацию ратовал принц Чарльз, причем еще с начала марта. Однако вакцинация лишила бы фермеров возможности в обозримом будущем как продавать мясо в Соединенном Королевстве, так и экспортировать его. Национальный союз фермеров (НСФ) выступал категорически против вакцинации, вдобавок не было никаких гарантий, что вакцинация остановит эпизоотию. Таким образом, мы оказались меж двух огней — с одной стороны джентльмены, требующие вакцинации, с другой — фермеры, выступающие против. Фермеры выдвинули несправедливое обвинение: лейбористы, мол, настаивают на вакцинации, чтобы выборы не откладывать. В попытках разобраться, что к чему, я пошел на контакт с одним фермером из Камбрии — Тони познакомился с ним во время визита в это графство. Я звонил этому фермеру чуть ли не каждый день — хотел увидеть ситуацию глазами непосредственно заинтересованного человека. Шотландские и североирландские фермеры норовили откреститься от происходящего в Англии. Иан Пейсли даже явился на Даунинг-стрит к Тони и стал доказывать, что Северную Ирландию надо освободить от вакцинации, ведь «коровы-то у нас ирландские, даром что люди — подданные Британии».

К утру 17 апреля Тони дозрел до вакцинации; хорошо, что днем члены Национального союза фермеров Бен Гилл и Ричард Макдональд уговорили его держаться политики умерщвления животных. Гилл и Макдональд упирали на математические выкладки. Дэвид Кинг заверил нас, что в эпизоотии свершился перелом и уже возможно контролировать ситуацию; пожалуй, эпизоотия пошла на спад не столько благодаря нашим усилиям, сколько благодаря улучшению погоды. Если бы мы настояли на вакцинации, пищевая промышленность Британии была бы отброшена в своем развитии на многие годы назад. Мы поняли: наука играет центральную роль в решении проблем до тех пор, пока правитель способен отличить правильный совет от неправильного.