— Это выход к самоубийству. За камнем торчат выступы…

Горнов, будто не слыша слов Лурье, сказал:

— А мы с вами, — обратился он к Воронину, — сделаем лыжи. Материалу хватит.

Рейкин вскочил и схватил Горнова за руку.

— Вы разобьетесь о первый выступ скалы, прежде чем раскроется парашют…

— Но что другое можно предпринять — прервал его Горнов. — Я знаю одно: завтра мы должны быть в Полярном порту.

Вера Александровна обернулась к ассистенту.

— Послушайте, Рейкин, мне тяжелее, чем вам, и все-таки я молчу.

Ночь провели в кабине самолета. На одном диване лежало тело Симонга, а на другом умирал Исатай. Он был уже без сознания, из груди его вырывались громкие клокочущие хрипы.

Ночь тянулась в мучительном молчании. Горнов вылез из кабины и начал всматриваться в темноту. Горы спали. Но в тайге, там, где проходила трасса, по которой летела «Арктика», шли поиски. Вдали виднелись сигнальные огни самолетов. Откуда-то доносился вой сирены.

— Как я предполагал, нас ищут в районе Малой Сопки, — сказал Виктор Николаевич; вернувшись в кабину.

— Одна ракета могла бы спасти все, — отозвался Воронин.

Все замолкли. Думали об одном и том же — как выбраться из горной ловушки и почему произошла катастрофа. Раздумывая над последним вопросом, Горнов не мог понять, почему расплавилось крыло? Откуда появилось вокруг «Арктики» зелено-фиолетовое свечение электромагнитных волн. Это они разрушили все, радио и электрические аппараты, они вызвали тяжелое болезненное состояние.

Когда Лурье сказал: мы влетели в какое-то электромагнитное поле, «Арктика» была на высоте шести тысяч метров. Какие лучи и откуда могли обрушиться на самолет?

— Мы далеко еще не знаем всего, что происходит в мировом пространстве, — нарушил молчание Рейкин. — В нашу атмосферу могли влететь из космического мира потоки неизвестных нам быстрых частиц, которые и пробили какую-то нашу кассету. Все, что произошло и особенно мгновенное растопление крыльев самолета, все так походило на действие ядерного горючего.

— Если так, то значит наши кассеты ненадежны? — глухо сказал Горнов.

Предположение о ненадежности кассет было ему страшнее всего. Ведь над проблемой кассет работал он и целый ряд институтов. Лишь после того, как была решена эта проблема защиты койперита от самых быстрых частиц космических лучей, можно было вывести койперит из серого здания и передать его в технику. Разрешение проблемы защитных оболочек считалось крупнейшей победой Горнова за последние два года его научных изысканий.

— Но почему остальные кассеты остались невредимы? — опросил Воронин.

Рейкин после недолгого молчания, сказал:

— «Арктика» была в высотных слоях стратосферы, где космические лучи не поглощались, плотными воздушными массами. Как только она снизилась, бомбардировка кассет неизвестными частицами прекратилась, и койперит в других кассетах сохранился.

Виктор Николаевич молчал. Он не подтверждал объяснение своего ассистента, но он и не возражал. Его томило ужасное подозрение против того, кого он считал своим другом, против того, кто умирал здесь же, в кабине, и не мог оправдаться. Он чувствовал, что странное поведение Исатая во время испытания кассет как-то связано с тем, что случилось с ними.

Фраза, сказанная Исатаем перед вылетом: «Я не смерти боюсь», и на которую он, Горнов, не обратил тогда внимания, сейчас встала перед ним, как предостережение.

«Чего мог бояться Исатай? Почему он первые минуты после вылета из Чинк-Урта так тревожно смотрел на те части самолета, в которых были сложены кассеты с койперитом. Неужели он, — думал Горнов, — предполагал возможность того, что случилось. И об этом хотел сказать мне… Если Исатай натолкнулся на какое-то новое, неизвестное мне свойство койперита, то можно ли будет пускать в действие все сверхмощные машины и агрегаты, уже установленные на дне Полярного моря, на Гобмуре и Ях-Пубы. Неужели придется кому-то и после меня уйти в серое здание и за его толстыми стенами начать изучать, снова ставить опасные опыты, доделывать то, что не доделал я».

Горнов не обманывал себя. Он знал, на что идет, на что ведет за собой жену и товарищей. Их жизнь может кончиться в ту минуту, когда они пустят в действие микропушки — исполнят последний свой долг.

Среди снежных столбов

На далекой вершине заблестел снег. В небе одна за другой таяли звезды. Бесснежный пик вдали загорелся розовым светом. Внизу стоял густой синий мрак.

И вдруг яркий свет залил горные вершины. Красный диск солнца показался над цепью главного хребта. С каждой минутой в сумраке раннего утра вспыхивали новые и новые белые вершины. Огромная синеватая тень Дор-Ньера легла на Сарвинскую равнину.

Горнов, с намотанной вокруг пояса веревкой, с парашютом за спиной стоял у края каменного обледенелого ската.

Профессор Лурье и. Вера стояли в нескольких шагах позади него. Воронин, морщась от боли в ноге, сидел туг же. Рейкин нервными, быстрыми шагами ходил вдали от всех, проводя рукой по совершенно бескровному бледному лицу. Его знобило.