Читаем Новый герой полностью

К сожалению, Оскар не видел выхода королевы. Её невероятных размеров величество восседала на золотом троне, который, отдуваясь, шестеро пунцовых гномов волокли по нескончаемой лестнице к богато убранной ложе. Королева милостиво кивала подданным и на ходу закидывала в рот пирожки с крошечным золотым листиком на каждом. Это зрелище отнюдь не радовало глаз. Должно быть, королева и сама это понимала.

Именно в этом и заключалась проблема. Больше всего на свете королева любила блеск золота. В Златенбурге, столице Драконова пика, по её приказу позолотили всё что только можно, и королева повсюду натыкалась на собственное отражение. От вида своих толстых щёк и поросячьих глазок настроение у неё сразу портилось, и её величество досадовала и злилась ещё сильней – хотя, казалось бы, куда больше.

Из-под похожих на солому растрёпанных волос – причёска королевы напоминала пшеничное поле, по которому прошлось стадо слонов, – торчали острые эльфийские ушки.

Да-да, трон Драконова пика издревле занимали горные эльфы, а прожорливая Эльдер-Зарина была представительницей этого вида, пусть и весьма нетипичной.

У ведьмы Тряппенштик читаем:

На вопрос, каковы они на вкус, у Гертруды Элеоноры Тряппенштик ответа не нашлось, поскольку ни один повар, предпринявший попытку приготовить рагу из горного эльфа, не уцелел.

Конечно, королеву Эльдер-Зарину нельзя было назвать стройной и уж тем более тощей. Скорее она была неуклюжей, как троллиха, которая постоянно кусает себе пальцы, когда ест. Если бы не острые ушки, никому бы и в голову не пришло, что королева из рода горных эльфов.

Толпа устало хлопала и свистела. Тех, кто умолкал, королевские гвардейцы подбадривали уколом копья, и зрители снова подключались к всеобщему ликованию.

Гномы со стоном опустили трон и смиренно отступили. Королева подняла руку. Аплодисменты стихли.

Вновь настала очередь Тухо Блесколокона:

– Мои дорогие дамы и господа, эльфы, феи, волшебники, гномы и уважаемые представители других волшебных и полуволшебных видов! Сегодня…

Оскар в деревянном ящике навострил уши, чтобы не пропустить ни слова.

– …особенный день! – провозгласил Блесколокон, и Оскар услышал поспешные шаги. Они вплотную приблизились к ящику, а потом вновь отдалились.

Опять раздался голос Блесколокона, на этот раз без пафоса:

– Небольшое объявление! Кучера кареты с номером «ГХ 666» настоятельно просят подойти к экипажу. У ваших лошадей расстройство желудка, они загадили всю подъездную аллею. – После небольшой паузы Тухо вновь проревел: – Сегодня к нам пожаловали убийцы драконов!

Убийцы?! Он сказал «убийцы»?! Оскар оторопел. Может, Тухо всё же имел в виду «рыцари»? Или они тут не одни? Наверное, так и есть. Помимо рыцарей существуют ещё какие-то убийцы.

Оскар приник ухом к деревянной стенке.

– Итак, вот они! Кем они станут – героями или драконьим кормом? Увидим! Друзья и подруги наших драконьих состязаний! Поприветствуйте горячими аплодисментами новых бойцов: убийца драконов Проворный Клинок и убийца драконов Сладкий Мишка-а-а!

Тухо надрывался что есть мочи. Зазвучали фанфары.

Деревянный ящик открылся – его стенки упали в разные стороны словно карточный домик. Оскар сгруппировался, как пловец перед прыжком в воду.

С пола взметнулось облако густой пыли и затуманило обзор. Оскар расчихался и закашлялся. Но даже того немногого, что он успел увидеть, хватило, чтобы сердце ушло в пятки.

У его ног скрючился Флориан. Малыш так и не отнял рук от ушей и не открыл глаз, поэтому даже не понял, что они очутились на стадионе. Но что это был за стадион! В тысячу раз больше, чем в Лессене. Да что там – в сто тысяч раз!

Стадион и вправду был громадным. На верхних трибунах, там, где самые дешёвые места, лежал снег. Забраться туда могли только опытные альпинисты.

Своды арок, образующих круглую стену, доставали до самых облаков. На ветру трепетали сотни флагов.

Оскар не верил глазам. Подобное не пригрезилось бы ему даже в самых смелых мечтах. На трибунах не было ни одного свободного места. Зрители оглушительно хлопали в ладоши, приветствуя их с Флорианом.

Сердце Оскара забилось во сто крат быстрее, когда он понял: да, все и в самом деле хлопают ему! Ему, Оскару! Пусть волшебник наврал и он никакой не избранный – но зрители его любят! Получается, старик всё-таки сказал правду. Здесь Оскару рады – и ещё как!

Он вскинул руку в приветственном жесте. Наконец пыль осела, и зрители смогли их разглядеть. Аплодисменты сразу смолкли.

Воцарилась гнетущая мёртвая тишина.

Рука Оскара застыла в воздухе.