Подготовка и ведение войны – это целая серия процедур, связанных с комплексом идей: религиозных установок, мировоззрения, интересов и ценностей. Теоретическое обоснование эти идеи находят в доктринах национальной обороны и безопасности, где необязательно говорится о теологии, уникальном историческом прошлом или особых принципах, которые нужно защищать. А практическое воплощение эти идеи и получают с помощью разработанных стратегий, директив и полевых уставов, которые отрабатываются в ходе учений и маневров. При этом для осуществления военных действий, как правило, требуется легитимация, то есть законное обоснование, которое осуществляет уполномоченный орган и одобряет президент. Однако и этого мало. Еще нужна народная поддержка, так как при отсутствии энтузиазма масс война может очень быстро зайти в тупик, а ответственные за ее развязывание политики могут лишиться своих постов.

Каждое государство обладает уникальным набором компонентов, которые в той или иной степени влияют на выбор стратегии, предпочтение тех или иных вооруженных сил. Национальные интересы также не сводятся к набору одинаковых штампов, но связаны с выбором научной школы международных отношений, системой балансировки власти, техническими достижениями, интеллектом и людскими ресурсами. Люди являются важным индикатором как для начала боевых действий, так и для определения последствий и поиска виновных. Когда говорят о Второй мировой войне, то обязательно вспоминают о людских потерях отдельных государств Европы или групп стран. Однако почему-то умалчивают потери Китая от оккупации и военных действий Японии с 1937 по 1945 годы. А это, по разным оценкам, от 19 до 35 миллионов человек, где большая часть погибших – мирное население!

Стратегическая культура

Часто можно услышать, что каждый народ обладает уникальным культурным кодом, и если противнику удается его взломать, то и победить этот народ не составит труда. На самом деле существует не только духовно-психологическая система, которая может быть выражена в виде матрешки или представлять собой гибридные свойства (например, целеполагание и национальную память, которые содержат мощный потенциал). Стратегическая культура идет бок о бок с возможностью пересмотра исторической миссии и, как следствие, национальных интересов. Например, часто говорят об англосаксонском типе цивилизации. Но тогда что послужило причиной того, что британские колонии в Северной Америке начали войну за независимость, в результате чего образовались Соединенные Штаты Америки? Какова в этом роль тайных обществ? Ведь известно, что так называемое Бостонское чаепитие, с которого началось движение за независимость от Британской короны, было организовано масонами. Чего не хватало англосаксам в Северной Америке? Ведь Британия владела огромными территориями, на которых можно было проводить практически любые политические эксперименты. Почему США в 1812 году решились напасть на своих «братьев по крови и духу» в Канаде? Эта война имела последствия как для англичан, так и для американцев: в августе 1814 года британцы захватили Вашингтон и сожгли Белый дом и Капитолий. Одними территориальными интересами такую авантюру объяснить вряд ли удастся.

Вероятно, в США особую роль сыграл фронтир, то есть зона освоения запада континента вплоть до Тихоокеанского побережья, куда в конце XVIII века устремились сотни переселенцев, уничтожая коренное индейское население на своем пути. Гомстед-акт 1862 года, который стал результатом политики Республиканской партии США, пришедшей к власти двумя годами ранее, упорядочил фронтир, превратив неосвоенные земли в обособленные участки. Но жажда экспансии вынуждала двигаться и на север, и на юг. И если освободить канадцев от «британского ига» не удалось, то с испанской Флоридой США справились относительно легко. А далее были захвачены обширные владения Мексики, в результате чего эта страна потеряла треть своей территории.

Очевидно, что такие военные успехи вселяли в руководство США идеи о богоизбранности и непобедимости. А научно-политические обоснования мессианства начали выходить из-под пера американских теологов, историков и идеологов уже во второй половине XIX века, заложив основы для геополитической исключительности.

Да и под самой стратегической культурой принято понимать «стойкую систему ценностей, общую для лидеров или группы лидеров государства и относящуюся к использованию военной силы».[3] Мы видим, что это не идея о развитии государства и его месте в мире, но четкая установка на конфликт и некие основополагающие идеи, связанные с ним.

Без понимания всех этих принципов сложно будет осознать причины и методы войн, с помощью которых «просвещенный Запад» развязывает конфликты во всех уголках мира. Технологический скачок, каким бы он ни был, не сможет затмить идеологию и те ценностные установки, ради которых политическая элита идет на различные авантюры.