Читаем Новые мифы мегаполиса полностью

Он распахнул окно — девочки снова захихикали. «Прыгай!» — крикнула одна — Дашка? Антон попытался прицелиться, но руки ходили ходуном, и тогда он просто начал стрелять — наудачу, как повезет, пока одна из них не упала с лошади — Дашка? Она свалилась как подрубленная, не издав ни звука, — или Антон просто оглох от выстрелов. Остальные резко развернулись, размахивая стеками, кони тяжеловесным галопом понесли их прочь, а та осталась лежать — Дашка? Антон хотел, чтобы это была Дашка. Антон готов был разрыдаться от одной только мысли, что это могла быть она…

Он понимал, что они вернутся. И понимал, что даже если на этот раз его не поймают, еще раз выстрелить не сможет. Антон поднес пистолет к виску и тут же отдернул, сообразив: не поможет. Наоборот… Он вдруг почувствовал острую благодарность Конану: если б тот не явился на кухню поговорить с Дашкой, Антон бы уже вышиб себе мозги — и оказался полностью в ее власти.

За окном взвыла сирена. Антон аккуратно положил «ТТ» на стол и попытался представить себе тюремную камеру. В голову лезло что-то в духе графа Монте-Кристо: темнота, грубый камень, крошечное окошко под самым потолком… не остров, конечно, но двор, обнесенный высоченной стеной. Огромные, крепкие ворота, за которые никого просто так не пускают. Где дежурят вооруженные люди, которые ни за что не пропустят сомнительных девиц верхом на дряхлых лошадях. Осененный Антон вскочил и бросился к телефону.

— Я человека убил, — сказал он в трубку. — Или ранил. Но скорее всего убил.

Он продиктовал адрес, присел на краешек кровати и стал ждать.

У дознавателя были толстые седые усы и постоянно суженные, будто от яркого света, зрачки, окруженные почти бесцветной радужкой. Но сейчас его глаза потемнели, а усы обвисли, будто мокрые. Антон все глубже втягивал голову в плечи, уже предчувствуя новый, непредсказуемый кошмар. Дознаватель нависал над ним, как бетонная плита, и рассматривал с брезгливым любопытством.

— Куда твои дружки дели тело? — проговорил наконец он.

— Ка… какие дружки? — шепотом переспросил Антон.

— Это вам лучше знать, что у вас за дружки-извращенцы.

— Нет у меня никаких извращенцев… Какое тело? Что вы несете? — закричал Антон, сообразив наконец, о чем его спрашивают. — Хватит с меня Дашкиного тела! — взвизгнул он.

— Что ж она, по-твоему, сама из морга ушла? — прошипел дознаватель. Рот Антона наполнился медной слюной.

— Из морга? Ушла?! — взвизгнул он и тут же понял, что не чувствует ни капли удивления. — Сама… Она-то? Конечно, сама, — хихикнул он.

— Урод… — просипел дознаватель и влепил ему пощечину. Антон свалился со стула, все еще хихикая, чувствуя, как шевелятся на голове волосы. Ощущение было совершенно новое. Оно показалось Антону таким забавным, что он зашелся от смеха и тут же осекся от страшной боли в груди.

— Не сметь… — прошептал дознаватель и заорал куда-то в коридор: — Врача сюда, живо!

— Я хочу домой, — сказал Антон и свернулся в клубок.

Где-то далеко выла сирена «скорой»; но звук уже затихал и вскоре совсем исчез, проглоченный плотным серым туманом. Человек, правивший телегой, был загорелым и обветренным — обычный дядька, который много времени проводит на улице, — но Антон сразу узнал его.

— Что ж ты так неосторожно? — укоризненно спросил Человек с черным лицом через плечо. Антон с виноватой улыбкой развел руками. На дне телеги валялись мешки, набитые чем-то мягким; от них пахло соломой, и землей, и открытыми по весне силосными ямами, и лежать на них было удивительно удобно. Старая лошадь, прихрамывая, тащила телегу сквозь мглу.

Послышался скрип, и из серой пелены проступил конский силуэт. Антон напрягся было, но верхом на лошади никто не сидел. Она постепенно выдвигалась из-за тумана, и вскоре уже видна была телега, неторопливо двигавшаяся наперерез. Возница Антона натянул вожжи, пропуская ее. Телега прошла совсем близко. Ею правил высокий, чуть полный человек в очках, с темно-серым, как мокрый асфальт, неподвижным лицом. Он глядел прямо перед собой и, казалось, не замечал их. Антон сглотнул и открыл рот, собираясь окликнуть его.

— Не надо, — тихо сказал возница.

— Куда он? — шепотом спросил Антон.

— В Белохолмск, куда же еще. В настоящий, — с нажимом добавил тот, и Антон, недоумевая, пожал плечами.

— Помогите лошадкам на корм!

Прохожий сунул сотенную бумажку, но девочка обиженно покачала головой.

— Не, я не могу просто так деньги взять, так нечестно.

Глаза у девочки были большие и яркие, как у куклы. Она поправила челку, и прохожий заметил на ее гладком лбу круглый шрам, похожий на сигаретный ожог.

— Кто ж это тебя так приложил? — сочувственно спросил он.

— Да был один козел… — помрачнела девочка. — Вы посидите на лошадке хотя бы, а? У вас фотик в телефоне есть? Мы вас сфотографируем!

Прохожий улыбнулся и, крякнув, полез в седло.

* * *