Читаем Новые мифы мегаполиса полностью

Открыв глаза, он испытал облегчение такой силы, что даже вспотел — все на месте, и школа под номером сорок четыре, и здания, пусть не шедевры архитектуры, зато привычные, и асфальтовые дорожки, по одной из которых старушка выгуливает толстую собачку в попоне…

«Точно перенервничал, надо успокоительного купить», — решил Юрка и зашагал в сторону ближайшей аптеки.

Восстановить семью не вышло, хоть он и пытался, но жизнь кое-как вошла в рутинную колею: дом — работа — дом, субботние свидания с сыном, прогулки по городу, звонки матери. О том, что произошло с ним снежной декабрьской ночью, Юрка благополучно забыл — мало ли что может привидеться в момент стресса?

Во второй раз нечто подобное случилось в марте, в то мокрое, слякотное время, когда сугробы начинают умирать, заливая все вокруг бесцветной «кровью», и на свет божий являются собачьи какашки и мусор «чистоплотных» горожан.

В пятницу вечером, измотанный пятью днями работы, он забрался в Кремль, в ту его часть, куда редко заходят гуляющие, между старым трамвайным парком и крепостной стеной. Шел, не думая ни о чем, остановился на мгновение, сам не понимая зачем, и тут тьма упала подобно глухому колпаку, окутала от ног до макушки.

— Что за… — начал Юрка, но внезапно опять стало светло.

Под ногами теперь был не асфальт, а шестиугольные плитки трех цветов — белого, серого и бледно-синего. Стена Кремля оставалась на месте, но выглядела гораздо выше и сменила цвет с красного на черно-зеленый.

Здание трамвайного парка вообще исчезло, и там, где оно находилось, возникло нечто похожее на античный храм — колонны, треугольный фриз, прямоугольник входа, за которым лежала тьма.

Вот только был этот «храм» темно-багровым, как закат в ветреный день, и перед ним пылал огонь — из чаши белого камня вырывались фиолетовые языки, чадный дым уходил к небесам. Над горизонтом в окружении тяжелых, неспешно плывущих туч висело зеленое, раздутое, похожее на мешок со слизью солнце.

«Опять глюки?» — подумал Юрка и вспомнил тот вечер, когда тоже увидел нечто странное.

Вновь стало жарко, но вместе со страхом пришло и любопытство: если это галлюцинация, то почему она начинается с того, что он проваливается во тьму? Что ее вызывает? Почему некоторые детали пейзажа меняются, а некоторые вовсе исчезают?

Сегодня он хоть и нервничал, но не так, как тогда, не выпивал, наркотиков не употреблял…

Выходит, либо дело в том, что у него конкретно поехала крыша, либо все это — и зеленое светило, и храм — в какой-то степени реально.

— Вот хренота… — пробормотал Юрка, оглядываясь.

В Кремле, насколько он помнил, был народ — парочка, несколько подростков. Сейчас же лишь свистел ветер и ревело пламя в каменной чаше.

Он зажмурился и встряхнул головой, как тогда, в третьем микрорайоне, но это не помогло. Привычный мир не вернулся, все осталось на местах — и багровый храм, и зеленое солнце, и плитка под ногами.

Юрка поежился, потоптался на месте и сделал первый опасливый шаг: если уж угодил в такую стойкую, подробную и интересную «галлюцинацию», то стоит изучить ее поподробнее. Он успел пройти с десяток метров, краем глаза заметил движение, а когда повернул голову, вновь оказался в полной темноте.

А вывалившись из нее, едва не налетел на ту самую парочку.

— Э, дядя, аккуратнее! — воскликнул юноша, широкоплечий и круглолицый, а девушка испуганно прижалась к нему.

— Из-звините, — выдавил Юрка, понимая, что вокруг все обычное: стена Кремля красная, старый трамвайный парк на месте, вон и остатки рельсов блестят, и небо самое обыкновенное.

Он заторопился прочь, но услышал, как девушка сказала: «Откуда он взялся? Пусто же только что было…»

Услышал и едва не споткнулся на ровном месте.

Третьего раза пришлось ждать около месяца.

Юрка задержался на работе, и вышел из офиса поздно, когда над городом парил душный апрельский вечер. По привычке решил «срезать», пойти к остановке не по Покровке, а дворами, по старым кварталам, где теснились дома еще купеческой, дореволюционной постройки.

Миновал арку, стены которой были исчерканы свастиками и надписями «Цой — жив!», прошел мусорные баки, на одном из которых сидел огромный и важный, точно депутат, рыжий кот…

Мрак окутал его легко и беззвучно, даже ласково, и на этот раз Юрка почти не испугался. Только вздрогнул от неожиданности и остановился, чтобы сослепу не налететь на кого-нибудь.

А когда тьма рассеялась, с любопытством огляделся.

Дома здесь были небольшими и вовсе не выглядели старыми — гладкие стены, круглые зарешеченные окошки, из крытых чем-то блестящим крыш торчат многочисленные выросты, одинаково мало похожие и на трубы, и на телевизионные антенны. Мрак рассеивали огромные фонари на столбах, напоминавшие цветки из металла. Мягко серебрилась под ногами мостовая, явно не асфальтовая.

На кубе черного камня, похожем на надгробие, сидел тот же самый рыжий кот.

— Кис-кис, — сказал Юрка машинально.

Кошак посмотрел на него с нескрываемым презрением, зевнул, величественно спрыгнул и исчез.