Наталия Алексеева

Новые мальчики

Нет памятника жертвам девяностых

Лихих.

Не поминают тех погибших

Молодых.

Но есть, кто их любил. Они

В живых

Остались. Храня в сердцах,

Не отпускают

Их.

Глава 1. Вот так познакомились

Наташа распахнула дверь новенькой тонированной «восьмерки» и сразу оказалась в гудящей толпе подростков и родителей. На лицах провожающих читались легкая грусть и предчувствие свободы от родительских обязанностей. На лицах уезжающих – стопроцентная уверенность во вседозволенности, безнаказанности и ни малейшей печали.

– Не ссы, лягуха – болото будет наше! – Наташин старший брат Лёха крутил в руках брелок от машины.

– Ой, да ладно, справлюсь я, – лениво протянула она, осматриваясь.

На ожидающем автобусе, прямо по верху лобового стекла тянулась надпись «Пионер – всем пример». Наташа скептически усмехнулась: никаких пионеров давно и в помине нет, а картинки до сих пор висят!

– Пионэры блин, – сморщила она нос, сделав акцент на «э».

– А ты кого ожидала тут увидеть? – Лешка сжал увесистый кулак. – А если чё, мне скажешь, любого урою!

– Леша, прекрати, – мать стыдливо оглянулась: не слышал ли слов сына кто-нибудь из провожающих в летний лагерь свое чадо.

– Нормально, ма! – Наташа чмокнула мать, потянулась к небритой щеке брата.

Лешка придержал ее:

– Все запомнила?

Она нетерпеливо дернула плечом.

– Головой отвечаешь, – пригрозил Леха и смачно поцеловал сестру в щеку.

– Фу, дурак! – Наташа утерлась ладонью. – Только макияж размазал!

Лешка захохотал.

– Наточка, ты бы там поскромнее себя вела, – встряла мать. – Неудобно же, все свои, папины коллеги.

Наташа повернулась к матери. На языке вертелись язвительные слова, но ругаться напоследок не хотелось, и она лишь повторила:

– Нормально, – подхватила рыжий кожзамовый чемодан, весь покрытый зацепками от кошачьих когтей, и решительно направилась к автобусу.

Автобус уже был полон, но в хвосте обнаружилось свободное место. Наташа двинулась по узкому проходу, как вдруг перед ней вскочил со своего сиденья высокий парень. Он едва не ударился головой о верхний поручень. В смешливой перебранке со своим товарищем, не заметив Наташу, он спиной налетел на неё. Развернулся, примиряюще выставив перед собой ладони. Но Наташа, не дожидаясь извинений, выбросила вперед руки, будто отбивала мяч.

– Отвали! – она оттолкнула, и парень шлепнулся обратно на сиденье.

– Чума, – он растерянно смотрел на неё. – Я ж не спецом!

Наташа стиснула зубы и, не оглядываясь, пошла дальше.

– Чё невежливая такая? – крикнул он ей в спину, обтянутую черной футболкой. Не получив ответа, покачал удивленно головой: – Чума, в натуре.

Усевшись возле окошка, Наташа увидела, что мама все еще стоит возле автомобиля и машет рукой. Расставаться им – не привыкать – и она лишь вскинула ладонь и кивнула. Мать забралась в черную тонированную «восьмерку» и захлопнула дверь. Взревев мотором, машина умчалась прочь.

Водитель уже готовился закрыть двери автобуса, как в них влетела невысокая полноватая девушка. Тряхнув копной темных кудряшек, она оглядела салон и направилась прямиком к единственному свободному месту возле Наташи. Даже не спросив разрешения, одернула короткую «вареную» юбчонку, надетую поверх ядовито—розовых лосин, и плюхнулась рядом. Наташа брезгливо отодвинулась, но девчонка будто и не заметила. Восхищенно оглядела Наташину футболку с надписью «Кино» и понимающе цокнула языком:

– О! Фигушки с таким рисунком достанешь! Кооперативная?

Наташа неопределенно мотнула головой. Девчонка снова восторженно цокнула и ткнула пухлым пальцем в гордый профиль Виктора Цоя:

– Тащишься от «Кино»?

Обсуждать свои привязанности не входило в Наташины планы, но напор незнакомки оказался чересчур велик, и она снисходительно протянула:

– Ага—а. Особенно «Сорок пять».

– А мне «Группа крови» только нравится.

Девчонка вздохнула, будто её это сильно огорчало, и представилась:

– Меня Галя зовут. А тебя?

Наташа покосилась на розовые лосины, и в ответ на ее скептический взгляд Галя беспечно махнула рукой:

– Мне пофиг на чужое мнение!

– Ну, тогда посиди молча, – предложила Наташа и отвернулась.

Автобус гудел, как пчелиный улей, кто—то смеялся, кто—то уже пел под гитару.

– Вот уж точно – пионэры, – презрительно процедила сквозь зубы Наташа и снова оглянулась на соседку.

Та порылась в кармане, вытащила пару ирисок в желто—коричневых фантиках. Примирительно протянула одну Наташе, другую бросила в рот.

– «Золотой ключик» обожаю, – сказала она, довольная, что строгая соседка приняла ее подношение, – «Кис—Кис», впрочем, тоже люблю. А ты?

Наташа милостиво кивнула и заботливо поправила черную тряпичную сумку у себя на коленях.

– А ты такая… – Галя замялась.

– Какая?! – Наташа сдвинула светлые, искусно подкрашенные брови.

– Красивая! – выпалила Галя. – И волосы – отпад!

Она потянулась, чтобы пощупать светлые пряди, но Наташа шлепнула ее по руке.

– Такие белые! Натуральный цвет?! – не унималась Галя, – А прямые, м—м—м, какая прелесть! Легко укладывать? Я с кудрями мучаюсь – жуть! – Она взбила руками темные кудряшки.

– Ну да, понимаю.