Читаем Новобранцы полностью

— А куда? — ответил Сашка? — И зачем? Если сейчас побежим, значит, это — мы виноваты в смерти этой женщины.

Минуты через две всё племя собралось на «центральной площади». «Они, что, за хижинами прятались, что ли»? — удивился Заречнев, рассматривая туземцев. Были они, как один — смуглокожи и светловолосы. Вождь отличался от остальных прямо-таки царственной статью, взглядом, безошибочно выдававшем в нём лидера племени. И еще — у него, единственного их всех аборигенов, на шее висело роскошное ожерелье из искусно нанизанных светлых морских раковин.

Вождь приблизился к полуголым воинам, плотно обступившим непрошенных гостей, отвёл в сторону от драка и человека наконечники копий.

Он присел около женщины, большим и указательным пальцем потрогал шею женщины, лежащей в луже собственной крови. Поднял глаза, с ненавистью посмотрел на чужаков.

…! — рявкнул он на незнакомом языке, дланью указывая на бывших гладиаторов. Их обступили, вырвали из рук стреломёт, вытащили из-за пояса бластер…

— Это — не мы! Когда мы пришли, она была уже мертва! — закричал Сашка схватившим туземцам. Но те никак не отреагировали на его слова, сбили с ног, навалились на тело вчетвером или впятером, стали вязать руки и ноги. Сопротивляться и объяснять что-то было бесполезно.

Зелёный верзила скосил глаза в сторону друга, увидел, что тот не предпринимает никаких действий для своего освобождения, позволил связать себя — тоже.

Подчиняясь коротким, властным командам вождя, аборигены быстро соорудили два Х-образных креста, перетащили к ним пленников, крепко привязали за руки и ноги.

— Пытать будут? — возбуждённо полюбопытствовал молодой следопыт, подбородком указывая на группку отдельно стоящих воинов, выбиравших стрелы из общего колчана.

— На хрен его знает! Вообще ничего не понимаю…

— А что, у людей должно быть по-другому? У нас всё — так. Как сказал Кар'ралум, так оно и будет. Его слово — последняя и окончательная воля для всех драков из племени Хромой Черепахи.

— Да не в этом дело. Ты заметил, что всё происходящее очень смахивает на какой-то театр абсурда.

— Что именно?

— Давай начнём с простого. В деревне — мужчина и женщины. Так?

— Так! И что?

— А дети — они где? Почему детей не видно? И стариков? Потом… Пальцы ног у них — как у людей, которые всю жизнь ходили в обуви — вместе. Я на Земле видел передачу про филлипинцев, которые всегда ходят босиком. У них пальца — врастапырку.

— Как-как?

— Врозь. Не касаются друг друга. А у этих… Потом. На руки их посмотри. Ухоженные ногти, прекрасная кожа. Если человек целый день копается в земле, или ловит рыбу в море, кожа рук у него дубеет…

— Ну, и что ты на этот счёт думаешь?

— Шняга это. Игра. Подстава. Попугают и отпустят.

— Не уверен. Больно уж вид у них решительный.

Шесть воинов подошли к человеку, по очереди потрогали наконечниками копий его живот, грудь, ноги. «Определяют, где мягче»! — мелькнула мысль у человека. — «Зачем им это»? Вскоре выяснилось — зачем.

Один из воинов отошёл на десяток шагов, развернулся, подождал, когда остальные отойдут подальше. А потом со всей мощи швырнул оружие… точно в живот Заречнева.

К счастью, Сашка хорошо видел момент броска. Поэтому успел и подготовиться, и среагировать. Дёрнулся гибким телом что было сил. Копьё с хрустом вонзилось в середину «андреевского» креста.

Широкий и острый наконечник прорезал кожу Александра чуть выше подвздошной кости. На штанину ручейком побежала кровь. Если бы Сашка не дёрнулся, копьё пробило бы ему живот до позвоночника.

«Если это — театр, то больно уж реалистичный». — думал Заречнев, наблюдая, как своим копьём замахивается следующий воин.

К счастью; или это так было задумано по «сценарию», второй воин промахнулся.

Однако окончательно стало понятно — ждать, как будут развиваться события, чревато. Сейчас или несколько позже из всё равно убьют. Видимо, таков был придуманный кем-то «сценарий».

«Уж не Дита ли опять нам подсуропила»? — подумал Сашка, отчаянно пытаясь высвободить из тугих ремней хотя бы одну руку. Его «змеиные» движения не остались незамеченными воинами, один из них передал своё копьё товарищу, направился к землянину, чтобы восстановить статус кво. Он опоздал всего-то на долю секунды.

Сашка выдрал правую руку из пут, вырвал копьё из доски, чиркнул жалом оружия на ремням, стягивающим ноги. Подскочил воин, размахнулся для сильнейшего удара в лицо. Но было уже поздно.

Александр уже «жил» в другом измерении времени. В этом, другом времени он был неуязвим и непобедим.

«Замедленная съёмка» на этот раз продолжалась долго. Ровно столько, сколько нужно было человеку, чтобы освободить из плена друга, переместиться к вождю, собрать у его ног своё оружие и то, которое принадлежало его другу.

А потом началась резня. Бессмысленная и беспощадная, как русский бунт. Чья-то игра, изначально задуманная как фарс, плавно перетекающий в трагедию, состоялась. Правда, с другими исполнителями в главных ролях.