— Фай лосо нэйдирох…

Но это были последние слова, произнесенные белым орком.

Эльфийская стрела разрезала воздух и прошла через его горло, пролив горячую кровь на платформу. На ряды орков обрушилось еще больше стрел. Длинных тяжелых стрел с лебединым оперением. Шаман взревел, но без своего демона он был бессилен. Поэтому он поспешил к павшему альбиносу и попытался остановить кровь, фонтанирующую из шеи.

Обрушился еще один залп стрел, посеяв хаос в рядах орков, которые бесцельно кружили и размахивали дубинками и копьями. Затем из леса послышался звук медных труб, и из деревьев с боевым кличем выбежала огромная толпа. Но это были не эльфы, которые спокойно вышли из темноты… это были люди.

Люди в тяжелых доспехах, вооруженные мечами и щитами, бесстрашно бросались в сердце орочьего лагеря. Они никого не щадили, разрубая орков в вихре стали. Военный лагерь превратился склеп, землю толстым слоем покрывали тела, внутренности и кровь. Над их головами залп за залпом пролетали стрелы, со смертельной точностью осыпая орков.

Орки не были трусами. Они налетали на нападающих, могучими ударами дубинок сминая шлемы и нагрудники, как будто те были сделаны из олова. Это была отчаянная, грязная схватка. Никаких умений или тактик — удача, сила и численность решали, кому умереть.

Орки вызывающе ревели, когда клинки людей поднимались и опускались. Каждый размашистый удар дубинки отправлял человека в полет, дробя его кости и оставляя его калекой на всю жизнь. Орки бились сквозь град стрел, обламывая их древки со своих тел и ожесточенно втыкая в лица противников.

Телохранители альбиноса оставляли за собой широкую полосу разрушения, отправляя на тот свет уйму противников. Ничто не могло сравниться с их силой, когда они ныряли и крутились в свете огней, со смертельным умением орудуя булавами. Они собрали орков позади себя, ревя приказы и возглавив битву. Каким-то образом орки побеждали.

Но потом что-то зашевелилось в джунглях, темная масса, которая ждала вне поля зрения. То, что вначале казалось ветками, оказалось рогами, толкая и пихая, когда существа бросились на поляну. Это были эльфы верхом на огромных лосях, устрашающих созданиях с сильными ногами и заостренными рогами. Они были не в доспехах, но экипированы луками, которые не так давно очернили небо стрелами. Эльф впереди держал большое зеленое знамя с золотой вышивкой, которое развевалось позади них. Изображенная на нем сломанная стрела шла рябью, когда лоси переступали через распластанные тела на земле.

Они врезались в орков, как таран, рога пронзили передние ряды и перекинули их через головы. Стрелы вонзались в черепа и глазницы, когда эльфы ловко стреляли со спин своих лосей. Люди завопили и последовали за ними, протыкая упавших орков, сбитых с ног во время атаки.

Волна нападавших развернулась, но до конца было еще далеко. Орки сгрудились около платформы, последнего оплота сопротивления, который не сдался. Они тыкали копьями вперед, огромные древки с заостренными концами могли свалить и эльфа, и лося.

Люди подняли щиты, один ряд опустился на колени, а другой остался стоять. Вместе они образовали защитную стену в два ряда высотой. Эльфы направили лосей обратно под сень деревьев и стреляли из луков из-за стены, легко направляя их дугой над союзниками прямо в врагов. Противники столкнулись. Но исход мог быть только один.

Чтобы убить одного орка, потребовалось двенадцать стрел. Один за другим они падали в грязь, дергаясь и истекая кровью. В конце телохранители альбиноса предприняли последний отчаянный рывок, бросившись на врага. Они едва ли сделали десять шагов.

На платформе же шаман теребил Саламандру, отчаянно пытаясь достать ману, которая могла дать ему шанс на выживание. Осознав, что это тщетно, он поднял нож и пополз к пленному эльфу, видимо надеясь взять заложника.

Когда он поднес нож к горлу эльфа, луки снова поднялись. Стрелы просвистели в последний раз.

Флетчер рывком проснулся в холодном поту.

— Что, черт возьми, это было?

41

То, что Флетчер только что увидел… Это был не сон, он точно знал. Он чувствовал запах крови, слышал крики. Картинки были воспоминаниями Игнатуса, одним из провалов в прошлое из-за слияния, как и предупреждала Ловетт.

— Я немного ревную, — пробормотал Флетчер Игнатусу. — Я почти забыл, что когда-то ты принадлежал орку.

Демоненок мягко зарычал и зарылся поглубже в одеяла. В комнате было морозно — Флетчеру все еще надо было найти что-то путное, чтобы заткнуть бойницы в стене.

Со вспышкой отвращения Флетчер осознал, что свиток для призывания, который он оставил с госпожой Фэйрхэвен, был сделан из кожи эльфа из воспоминания. Каким-то образом то, что он увидел саму жертву, сделало свиток вдвойне неприятнее.